— Так можно с собой взять, место на корабле найдется, — предложил мой друг.
— Может, и возьмём, только я слово старику дал, — надавил я голосом. — А этот мое слово нарушили, или ты хочешь сказать, мое слово ничего не стоит, могу дать, могу забрать? А как тогда мне верить-то можно будет, как я себе верить буду или вы? — твердо проговорил я и обвел толпу взглядом.
Дален что-то хотел сказать, но как открыл рот, так его и закрыл.
— Свяжите его, — отдал я приказ.
Пискун с Трофимом быстро это сделали, да и Юраг не сопротивлялся.
— Дален, дай нож, — обратился я к стоящему рядом другу и через мгновение получил его. — Накам, переводи. — И, глядя на девчонку, я заговорил: — Я твоему родичу сказал, что вас никто не тронет. Этот пес, вопреки моим словам, покусился на вас. Убил твоего родича и тебя снасильничал. Между вами пролилась кровь, и ты вправе ему отомстить, — я протянул ей нож рукояткой вперед.
Девчонка вздрогнула от слов Накама и испуганно переводила взгляд с него на меня. А когда я протянул ей нож, она несмело его взяла, отпустив ткань своей одежды и оголяя свои маленькие, еще детские и до конца не сформировавшиеся груди.
Сначала она держала нож в руках как ядовитую змею, готовая его откинуть. В ее маленьких ручках он смотрелся будто настоящий меч. Слезы у нее мгновенно высохли, она поудобней перехватила рукоять ножа и кинулась с криком на Юрага.
— А-а-а-а, — кричала она, нанося ему в грудь удар за ударом с какой-то звериной жесткостью. Она мстила за боль, обиду и смерть своего родича.
Она успела нанести одиннадцать ударов, прежде чем я своим даром почувствовал смерть Юрага.
Он умер, а она с неистовством продолжала его бить, вся перемазавшись в его крови.
Удары девчонки становились все медленней и медленней, пока она не откинулась в каком-то ужасе от мертвого Юрага, ее тело все задрожало, и, сжавшись в комочек, она разрыдалась.
— Юрага в море выкинуть, Накам, проследи за девчонкой, умыть, накормить и напоить, как успокоится, меня позовешь, — отдал я распоряжение и устало вернулся на свое место.
— Зачем? — рядом со мной уместился Дален, который не смотрел в мою сторону. Спустя минуту и Гостивит присел рядом.
— Зачем я дал ей его убить?
— Да, он же был свой, я его знал, — тяжело произнес Дален.
— Если бы он такое в бою сотворил, я бы и слова ему не сказал. Ведь он все это спланировал, надеялся, его никто не поймает. Старик рыбу приносил нам, да, мы ее покупали, но все же мы ее ели. Я слово ему дал, а он его нарушил. Да и, видимо, из ситуации с Обром урока не получил. Посчитал, что вправе наперекор мне идти и свои дела за моей спиной творить, неужто ты не понимаешь?