Я отступил на шаг, потом ещё на один. Не то чтобы боялся, просто решил, что моё лицо и так достаточно красивое, чтобы не добавлять в него лишних отверстий.
Соловей лежал у стены, дышал тяжело, со свистом, и смотрел на меня с выражением человека, который очень хочет кого-нибудь убить, но пока не определился с кандидатурой.
Болт в его спине покачивался при каждом вдохе. Крови было много, она уже натекла лужицей под ним, тёмная и густая на грязном полу.
— Хреново выглядишь, — сказал я, потому что надо было что-то сказать.
— Сам ты хреново выглядишь, — огрызнулся он и попытался сесть. Охнул, скривился, но всё-таки сел, привалившись к стене. — Вот же суки… Засадили прямо в мясо. Даже кольчугу не пробили, обошли сбоку…
Марек уже был рядом с ним. Осмотрел рану, ощупал вокруг болта, и лицо его стало ещё мрачнее.
— Глубоко сидит. Здесь не вытащишь, нужен лекарь.
— Да понял я, понял. — Соловей сплюнул на пол. — Значит, пока похожу с этой хернёй в спине. Не впервой.
— Не дергайся, — Марек ухватился двумя руками за древко и аккуратно обломил оперение.
Снаружи послышались голоса и топот. Арбалетчики спускались с крыш. Поняли, что мы ушли с линии огня, и теперь шли добивать.
Я огляделся.
Мы оказались в какой-то кладовке. Тёмной, вонючей, заваленной хламом так, что едва можно было развернуться. Одна дверь наружу — та, через которую мы ввалились. Одна куда-то вглубь дома. Окон нет. Стены глухие, потолок низкий, и пахло здесь так, будто кто-то много лет назад засолил тут бочку капусты, а потом забыл про неё навсегда.
Отличное место, чтобы сдохнуть. Прямо как по заказу.
— Туда. — Я кивнул на внутреннюю дверь. — Быстро. Пока они не сообразили, куда мы делись.
Марек дёрнул дверь на себя, и та открылась с таким скрипом, что его наверняка услышали на соседней улице. Плевать. Всё равно арбалетчики уже знали, где мы. Главное — не дать им нас догнать.
Мы двинулись вглубь дома, и с каждым шагом становилось понятнее, почему здесь никто не живёт.
Дом был заброшен давно, может лет десять, а может и больше. Половицы прогнили настолько, что под ногами проламывались целые доски, и приходилось смотреть, куда ступаешь, чтобы не провалиться к чёртовой матери. Стены покрывала какая-то чёрная плесень, которая расползалась причудливыми узорами, будто кто-то рисовал тут пальцем в темноте. В одном углу потолок обвалился, и сквозь дыру виднелось небо. В другом громоздилась мебель, сваленная в кучу, покрытая таким слоем пыли, что определить, что это было когда-то, не представлялось возможным.
На полу валялись какие-то тряпки, битая посуда, крысиный помёт. Много крысиного помёта. И кости — мелкие, птичьи или крысиные, обглоданные дочиста. Кто-то тут явно столовался, и я очень надеялся, что этот «кто-то» давно съехал.