Лицо гордого отца вытянулось, а глаза выпучились. Он бросил виноватый взгляд на Веронику, после чего с сомнением ответил:
— Смерть?.. Хорошо, что жена не слышит.
— Ты хороший отец, — коротко кивнула Ольга.
Только сейчас Ника заметила, как побелели пальцы «бабы-стража», вцепившиеся в столешницу.
В неловкой паузе слово взял Кен. Точнее, сначала отцепил от деревянной поверхности правую руку Оли, сплел ее пальцы со своими, а потом уже заговорил.
— Не обижайся на ее вопрос, Леш. Оля — детдомовская.
Атмосфера за столом сгустилась. Ее, казалось, можно было ложками черпать и складывать в контейнер с надписью: «Неловкость».
— Ее рано оставили, и родителей она не помнит, — продолжил Костя. — Таких маленьких чаще всего удочеряют. Но ей не повезло, а потом, когда Оля подросла, никто, пообщавшись с ней немного, не хотел иметь дела.
— Это еще почему? — приподняла брови Мирослава.
— Представь: малявка к тебе подходит и заявляет, что ты воняешь, — ровно выговорил Кен. — Или, что ты страшила. Или плюет в тебя. Возьмешь такую в семью?
— Просто малявка верила, что за ней придут, — с нарочитой легкостью в голосе подхватила историю Оля. — Настоящие родители придут. Одумаются, уладят какие-то неурядицы, заставившие их отказаться от дочери, и придут. Но этого, конечно же, не произошло. Жизнь — не фантазия.
Веронике вдруг вспомнился давнишний разговор тет-а-тет с Барби, в игре. Тоже застольный.
‘ Вы встречали рассвет в одиночестве?
О, тогда вы, конечно же, знаете,
Как легко для других быть — пророчицей,
Задыхаясь от собственной слабости .’
Впервые Вероника усомнилась в адресате того четверостишья. О ком читала стихи в тот вечер Барби? О ней, Хэйт, или же — о себе?..
— А знаешь, это многое объясняет, — подал голос со своего экрана Артем-Локи. — Ну, то, какая ты.
— И какая же? — Барби изменилась в лице и немного приподнялась над столом.
— Пробивная, — легко и будто бы не чувствуя угрозы ответил Локи. — Неуживчивая. Ну, с характером. Я это понимаю, потому что в детстве страдал дислексией. Мне сложно давалась учеба, я отличался от сверстников. Насмешки, тычки, оскорбления — знакомая песня. Мне приходилось учиться в несколько раз интенсивнее и дольше, чем другим, только чтобы догнать погодок. Когда догнал, пришлось учиться драться, потому что они привыкли меня задирать, и не хотели терять объект для насмешек.
— Знаешь, — в тон предыдущему заявлению Артема высказалась Оля. — Это многое объясняет.
— Знаю! — рассмеялся Локи…
— Вы хорошая мать, — повторила Барби со вздохом. — Да, вы не сумели их защитить. Никто бы не сумел на вашем месте. Вы все еще горюете о них и втайне надеетесь, что они вернутся, живые и невредимые?