— Мы замерзнем, заболеем и умрем, — мигом ответила Ольга. — Быстро и в мучениях. Я мерзлячка, ненавижу холод.
Она поежилась и скорчила брезгливую мину.
— Вызовем службу спасения, — среагировал Слава. — Или по другим каналам пробьем вызов.
— Связи нет, — отмела этот вариант Вероника. — Никакой. Забудь про связь, я спрашиваю не о том.
Вал что-то «начирикал» в качестве перевода для Хель, а то сложную словесную конструкцию для того, кто только учит русский, завернула его соседка. Что поделать, для уха Ник китайский был сродни птичьим «чви-чви»: те тоже имеют значение для других птиц, но другим их не понять.
— И меня перенесет? — после получения перевода Мэйли подняла руку.
— Это фантастическое допущение, — развела руками Ника. — Поэтому тебя, и Лешу, и Артема — всех прихватит.
— Я стану танцевать, — китаянка проделала руками и плечами волнообразное движение. — Мышцы греть и кровь.
— Съедим все, что на этом столе, — вставил Костя. — При условии, что стол тоже перенесется. Калории важны. Даже экзотика пойдет в ход.
— И снова не о том, — создательница фантдопущения закрыла глаза. — Я спросила, что с нами будет, а не как нам выпутаться из попаданческой истории. Смотрите: снег, холод, лед. Всюду мороз, нигде от него не укрыться.
— А если закопаться в снег? — встрял Артем, но на него шикнули одновременно Мира и Лешка (с экрана).
Кажется, эти двое начали улавливать, к чему клонит рассказчица. И взгляд Кена стал колючим, вдумчивым.
— Укрытия нет, — повторила Ника и продолжила. — Только снежная вьюга и холод преисподней. Несомненно, все мы умрем, Оля права. Что — возможно — начнет с нами происходить до того, как мы умрем? В промежутке между попаданием в ледяной ад и смертью?
— Великолепно, — лицо Кена просветлело. — Я понял. Промолчу, чтобы не портить удовольствие другим.
— Удовольствие? — Барби скривилась похлеще прежнего. — Знала, что живу с извращенцем, но чтоб настолько?
— Ответ очевидный, да? — Мира потерла переносицу. — Витает в воздухе, но не ухватить. Холод, выживание, смерть. Между ними…
— Можно, я дам им подсказку? — с довольным видом спросил Костя, дождался кивка Вероники. — Человек — это такая скотина, которая ко всему привыкает.
— Резистанс[2], — выпалила Хель.
— Сопротивление, — одновременно с китаянкой озарило и Мирославу.
— Устойчивость? — с долей сомнения и небольшим запозданием относительно ответов девушек предположил Рюк.
— Да, да и да, — широко улыбнулась Вероника. — Мы понемногу привыкнем к морозу, станем чуть менее восприимчивы. Организм начнет сопротивляться, он же хочет жить.