Настроение было окончательно испорчено. Началась подготовка к новому сражению. Однако все понимали, что им не выиграть его.
— Не нужно было так сразу уничтожать храмы стихий, — сокрушенно произнёс один из магов.
— Тогда бы за нами пришли первородные, — покачал головой Авай.
— Теперь всё что нам остаётся, так это умереть свободными. Хотя после нашей смерти остальные вновь сдадутся. Всё это было бессмысленно, — сетовал на судьбу советник, который предупреждал Авая о том, что не стоит спешить.
— А вот и утро…
— Именем Совета!
Как и обещал неизвестный бог он пришёл и не один. Вместе с собой он привёл свою свиту из низших кругов. Однако даже самый слабый бог с девятого круга не имеющий отношения к военным действиям является сильным магом, который будет стоить десятков сильнейших магов смертных.
— Вы приняли решение?
— Приняли, — ответ держал Авай, который имел право говорить за народ Кафы.
— Не понимаю, почему вы так воспринимаете в штыки наше предложение…
— Предложение рабства.
— Помощи.
— Помощь не навязывают силой.
— Говорите прямо как маги с какого-то там острова. Ненавидите всех богов? Да мы…
— Нет. Наши боги всегда с нами. Они встречали захватчиков бок о бок с генералами, где и погибли.
— А как их звали?
— Седха, Надхих и Залло. Они всегда были с нами…
— И не входили в Совет, — презрительно перебил человека бог. — Условия немного меняются. Все поклоняющиеся этим изгоям должны публично отречься от этих изменников. Иначе их ждёт смерть, как нарушителей Закона.
— Недавно ты говорил, что Закон только для высших…
— И что? — усмехнулся высший, показывая, что мнение смертных здесь явно не учитывается.
На это ответить Авай ничего не мог. Совет правил здесь балом по праву силы и перечить им никто не смел. Всё, как и рассказывал Джибиту. Боги не знают ничего о справедливости, лицемерные твари.
— Первым делом нужно будет построить здесь храмы… — бог тем временем принялся рассказывать о своих планах, о том, каким должен быть город, который он уже считал своим.
А Авай склонив голову слушал монолог бога, который порой отпускал насмешки в адрес пустынных жителей. Во внешности бога можно было заметить множество деталей. Он также был когда-то человеком, но явно не из этих мест, кожа его белая, как снег. Личное презрение к народу пустынь наверняка перекочевало из прошлой жизни.
Авай ал-Сафи же продолжал слушать, но не слишком внимательно, всё глубже погружаясь в собственные мысли. Как же стоит сейчас ему поступить? В голове сразу же прозвучали знакомые слова. Всегда будут те, кто тебя осудит, всегда будут те, кто тебя поддержит.