Кого-то он бесит, другим кажется жутко романтичным. Но мало кто остается равнодушным к стрекоту цикад.
Крылья — самое важное. Учитель показывает, класс не дышит — следит за кистью.
Кончик волосков кисти едва соприкасается с бумагой. Движение легкое, но протяжное, как вздох томления. Линия должна быть непрерывной. Сбиться, значит начать сначала. Цикаде со сломанным крылом не взлететь…
След от касания кисти, что тончайшая паутинка.
Прозрачное крыло цикады соткано на наших глазах из пустоты.
— Ах! — проносится слитное.
Только на этом моменте мы восстанавливаем дыхание.
— Теперь вы.
Сперва — отдышаться. Расслабить и руки, и дыхание. И дух.
Бумага сюань не дает права на ошибку. Ластиком стереть или замазать неудачное касание нельзя. Бумага впитывает всё безвозвратно.
Мастер Ван обходит класс. Говорит он редко, лишь по необходимости. Такая уж манера обучения.
— Торопишься, — не ругает парнишку за соседним столиком, констатирует. — Цикада ждала много лет под землей, чтобы выбраться на свет. Ты же стремишься нарисовать её за минуты. Не подходит.
Именно это ожидание под землей в виде личинки, сбрасывание старой оболочки, превращение в крылатое существо, чтобы наполнить летний воздух неумолчным звоном — и есть метафора возрождения для китайцев. Умирает в земле, воскресает в воздухе — так говорят.
Отсюда же традиция класть в рот умершего нефритовую цикаду. Символ вечности, гарантия перехода в иной мир, надежда на перерождение. В захоронениях эпохи Шан и далее археологи находят амулеты нефритовых цикад. Эпоха Шан — это около 1600−1046 гг. до нашей эры.
Давно. Совсем давно.
Поднебесная помнит: в рот амулет не вкладывают, но символ на гроб или урну наносят нередко.
А фигурка цикады на поясе была талисманом. Он ограждал владельца от зла и напоминал о высоких моральных качествах.
Цикада питается ветром и пьет росу — в древности такой рацион приписывали насекомому. Это не так: они питаются соком растений. Но звучит красиво и неприхотливо. Внутренняя чистота и возвышенная стойкость (голос, который не смолкает, несмотря ни на что) — качества, подходящие для благородного мужа.
— Крылья этой цикады тяжелые, — сообщает учитель ещё одному мальчику. — Не взлетит.
Это уже про технику. Линия крыла должна быть тонкой у основания, пошире к середине, и снова истончаться к кончику. Крыло у соседской цикады «толстое».
— Эта цикада запоет, — говорит милой панде Нин учитель. — Хотя тушь много где растеклась. Аккуратнее.
И улыбается — редкость для него.
Неловкость во всем — это ж девиз панды Нин. Тут талант не талант, а врожденную неуклюжесть дар живописца не «фиксит».