И как после медовых слов, льющихся бальзамом на душу, отказать?
Вот и приходилось терпеть пытку примерками и делать бесконечный выбор очередного отреза, ленточки или фасона.
Неужели другим девушкам это действительно по нраву?
Лори с удовольствием провела бы это время, метая кинжалы в цель, сжимая бедрами бока быстро скачущего коня, чтобы после, распахнув руки в стороны, как птица, позволить ветру вырывать из тяжелой косы огненные пряди, которые преследовали бы ее неуловимыми змейками.
Но нет, киоссе не пристало отлынивать от заведенных в высшем свете правил.
— Вероятно, я выберу серебряную нить поверх золотой парчи, — Лорлиона указала на приглянувшиеся отрезы. — Корсаж следует расшить бриллиантами, можно добавить жемчуг, но не более.
— Как скажите, киосса, — Фисаниста присела в реверансе, начав давать распоряжения девушкам.
Лори вновь окружили, помогая на ее фигуре закалывать тяжелые складки ткани, формируя будущий наряд.
Когда с примеркой было закончено, Лори смогла облачиться обратно в домашний туалет бирюзового цвета, поспешив подальше от пыточной комнаты, которой воспринимала эти покои.
Интересно, Ноалу также приходится терпеть подобное? Или его наряд привезли из Ионтона?
Ноал сглотнул, прежде чем ступить на ковер, ведущий к кабинету будущего тестя.
Этот демон вселял в него необъяснимый трепет. Мелкая дрожь, проходившаяся по всему телу и не отпускающая пока Римонд не оставался позади, не могла не действовать на нервы.
Какого черта?
Он такой же мужчина, как и он!
Пускай Римонд и старше Альморона, а, значит, могущественней, ведь пик его Силы пришелся на полторы тысячи лет раньше, чем у отца Ноала, но разве понимание, что перед ним стоит один из самых опасных нелюдей в Ингиаке, делает киоса Римонда таким устрашающим? Все же между их странами был заключен мир, и положение короля Аминса уравновешивало положение Альморона… и, являясь наследным принцем Ионтона, Ноал мог рассчитывать на достойный прием во дворце.
И все же он боялся высокого шатена с двумя бордовыми прядями в волосах.
Он чувствовал себя рядом с ним зеленым юнцом, не знавшим жизни, которому Римонд не доверит единственное дитя.
Мужчина робко постучал, прежде чем открыть дверь на территорию бывшего врага страны.
Римонд сидел за столом, просматривая какие-то бумаги. Оторвав взгляд от записей, он дернул уголком губ.
— А, это ты, Ноал, проходи.
Брюнет молчаливо прошел вперед, останавливаясь возле посетительского кресла и не осмеливаясь без приглашения опуститься в него.
— Киос Римонд, Вы хотели со мной переговорить?