— Так и будет, батыр. Кутугай риска не любит. Будет сидеть и ждать вестей. Если Маметкул победит — поддержит его, вместе на вас пойдут. Если погибнет — скажет, что Маметкул сам виноват, по молодости да по глупости.
— А ты откуда все так хорошо знаешь? — подозрительно спросил Лиходеев.
Купец развел руками:
— Торговый человек я, везде бываю, много слышу.
— И чего ты хочешь за эти вести? — прямо спросил Ермак.
— Мира хочу, батыр. Войны не надо купцу, торговать мешает. Да и… — он замялся, — если Тобольск возьмут, потом за Кашлык примутся.
Атаман кивнул — довод был понятный и честный.
Я слушал и думал о том, что если Маметкул действительно поведет тысячу воинов, нашему небольшому гарнизону в Тобольске придется туго. Даже с пушками.
Ибрагим-бай поежился.
— Все сказал, что знал, батыр. Поеду я. И так долго задержался, еще заметят.
— Езжай, — кивнул Ермак. — И спасибо за весть.
Ибрагим с трудом взобрался на лошадь и скрылся на ночной дороге.
Мы остались на поляне вчетвером. Луна освещала наши лица, делая их бледными, почти мертвенными.
— Верить ему? — спросил Мещеряк.
— А выбор есть? — ответил вопросом на вопрос Ермак. — Если правду сказал, а мы не поверим — будет плохо. Если врет… Но зачем ему врать? Все очень похоже. Даже то, что главный враг Кутугая — не мы, а старший сын Кучума. Об этом многие говорят.
— А если его подослали? — проговорил Лиходеев.
— И такое возможно. Даже очень! Кутугай хотел бы убрать Маметкула любой ценой, даже с нашей помощью.
Мы сели на коней и поехали обратно. Лес молчал вокруг, с небес светила луна.
Большая юрта стояла в центре кочевого стана, её войлочные стены были украшены коврами с затейливым узором, а дымовое отверстие в куполе пропускало внутрь тусклый свет. Внутри, вокруг центрального очага, на расстеленных шкурах и подушках восседали знатнейшие мурзы Сибирского ханства.
На почётном месте, укрытый соболиной шубой, сидел хан Канай — бледный мальчик с тонкими чертами лица и немного испуганными глазами. Рядом с ним — Кутугай.
Справа от входа, словно готовый в любой момент покинуть собрание, расположился Маметкул, и рядом с ним — два его нукера.
Остальные мурзы расположились по старшинству и знатности рода. Здесь был и дородный Хилал — правитель восточных улусов, чьи стада исчислялись тысячами голов, и худощавый Касим из рода тайбугидов, некогда соперничавших с Шибанидами за власть в ханстве. Присутствовал и молодой мурза Алей, недавно унаследовавший улус после смерти отца, и старый Девлет-бай, помнивший ещё времена расцвета ханства при деде Кучума, и другие мурзы. Каждый из них привёл с собой двух-трёх приближённых, и юрта была полна людей, чьи лица освещались отблесками огня.