Мои воины, устроившись на привал, лениво жуя сушёное мясо, шептались о том, как их старый рыцарь поступит с этими пособниками разбойников. Все сходились во мнении, что мы будем её поджигать, предварительно согнав и заперев селян в один из крупных амбаров. Так, чтобы никто не избежал наказания.
— А то гоняйся потом за ними по лесу, то ещё удовольствие, — со знанием дела произнёс Чикир, после чего в голос рассмеявшись.
Говорили они, конечно, это не громко, но деревенские всё равно смогли большую часть расслышать. И с бледными лицами убегали под неказистую защиту родных стен. Староста же тем временем шёл, не чуя под собой ног. Он, может, и не вышел бы, но его вела небольшая толпа, таких же, как и он сам, очень старых селян. И была такая обречённость на их лицах. Словно на казнь шли. Тем страшнее для них были мои слова.
— Старик, ты что, шутки шутить вздумал со мной⁈ — прострекотал я с поднятым забралом шлема.
Днём было прекрасно видно и моё лицо, и реакцию на него селян. Как и на мой страшный замогильный голос. Думаю, если всё же решусь выучить особенность Клыки нурглов , то мой внешний вид будет внушать такой ужас, что слабые духом начнут терять сознание, уже только завидев меня.
— Господин, простите нас, простите, — запричитал старик, падая на колени, — не ведали что творили…
— Замолкни! — во всю силу своих лёгких рыкнул я. — Где мои наложницы, я же сказал, чтобы они были готовы⁈ Угрозу гиблого места я устранил. Где мои наложницы, спрашиваю тебя последний раз⁈
Старик смотрел на меня и не верил своим ушам. Ему понадобилось пять секунд, чтобы осознать, что от него требуют. И вот, наконец, на его лице появляется осознанное выражение. Старик подскакивает и начинает раздавать указания селянам, собравшимся вокруг него. Он так ловко это делает, подскакивает то к одному, то к другому. Кому-то шепчет на ухо, а кому-то говорит и в приказном тоне, раздавая команды. И уже через две минуты у ворот никого не остаётся.
Я успел вдоволь подкрепиться сушёным мясом, дожидаясь, когда из ворот выйдет первая молодая девушка, нагруженная вещами. Лицо у неё было всё в слезах, но хоть в голос не ревёт, уже хорошо. Следом начали подтягиваться остальные, выбранные мной ранее девицы. Не у всех лица были расстроенные, те, кто поумней, были очень сильно напуганы, и в их глазах читался откровенный ужас. Вот именно они отчётливо понимали, что значит наложница, и что это значит, когда хозяин — настоящий монстр. И верно, тут слёзы лить уже поздно. На удивление, две молоденьких девушки смотрели на меня с неподдельным интересом. И в их взгляде читалось полное понимание стоимости моей брони.