— … Тебе дух Справедливой Мести взываю, умоляю, прими нашу жертву, боевой род Огневых, все силы, что у нас остались. Помоги отомстить подлому сюзерену, оставившего без поддержки семью бойца, ценой своей жизни спасшего его наследника. Покарай клан Хабаровых… — взывала перед толстой свечей, насыщенно розовой от большой толики крови, добавленной в ее воск, простоволосая сморщенная от времени и пережитых невзгод старуха. И да, это было самое настоящее проклятие. Посмертное, да еще и завязываемое не на отдельную смерть пусть даже и мага, а на окончательное прерывание линии существования целого рода.
Реально страшное действо, запрещенное во всех без исключения цивилизованных странах этого мира еще многие столетия тому назад. Впрочем, ключевое слово в последнем утверждении именно «цивилизованных». Бабка, бывшая в свое время единственной дочкой-красавицей самого могущественного шамана едва ли не всей Центральной Сибири, еще в молодости выучила этот обряд посмертной мести.
И таки ритуал, не проводившийся на Земле более трех столетий, подействовал. Сначала пламя свечи начало расти в высоту и в ширину, напомнив в моменте уже не примитивный источник освещения, а язык пламени ранцевого огнемета. Даже гул и завихрения от его языков, практически достигших потолка, начались.
Но все это огненное шоу в конечном итоге оказалось лишь прелюдией основного действа. В какой-то момент времени всполохи огня, колышащиеся перед лицом старой женщины, но совсем не обжигавшие его, преобразились в некое подобие человеческого лица, протуберанец наверху рассыпался подобием прядей волос, а еле заметная чуть более темная поперечная линия разом расширилась, зашевелилась, имитируя рот говорящего человека. Даже вполне узнаваемая синева глаз с темнеющими зрачками проявились в виде завитков пламени соответствующего цвета.
— Я могу выполнить твою последнюю волю, дочь Женголака-Амына, — сливающимся шорохом и потрескиванием пламени донесся до женщины, давно утратившей последнюю надежду, голос Великого Духа. — В таком случае, на клан магов, предавший семью своего младшего соратника, начнут сыпаться многочисленные несчастия столь невыносимые, что не пройдет и семи лет, как клан Хабаровых будет вычеркнут из Бархатной Книги родов и кланов Российской империи…
По мере того, как звучали эти обещания, сгорбленная фигура старухи, казалось, распрямлялась, вновь являя миру ту гордую молодую повелительницу духов, бросившую когда-то по велению любви милые ее сердцу леса и переселившуюся вместе с избранником в многолюдные каменные джунгли, пропахшие запахом печного дыма, конского навоза и больших денег.