— Здорово, земляки. — я улыбнулся как можно искренне: — Картошкой торгуете?
— Ну…- не очень любезно подтвердил мою версию один из «коммивояжеров».
— А купить у вас можно? У меня как раз картошка дома кончилась. — я приблизился еще на пару шагов.
— Эта картошка вся расписана, ее люди ждут. Запиши номер, позвони, мы завтра тебе хоть десять мешков привезем во сколько тебе удобно.
— Мужики, ну мне сегодня очень надо. Давайте, вы из очереди кого-нибудь подвинете на завтра, а я вам доплачу, сколько скажете. — продолжал я изображать нового русского, которому просто загорелось сегодня откушать поджаристой картошки с салом, и он готов за этот каприз платить.
— Нет, мужик, у нас с этим строго. — отрицающе помотал головой мой собеседник: — Если сказали, что сегодня привезем людям, то в лепешку расшибемся, но привезем, так что только завтра.
— А посмотреть вашу картошечку можно? Вдруг гнилье одно или фитофторная она у вас.
— Смотри. — равнодушно пожал плечами «картофелевод», поднял дверь багажника, размотал веревку на одном из небольших мешков и отступил назад, приглашая меня убедиться в качестве товара, чем меня и переиграл.
Я шагнул к багажнику, увидел лежащие сбоку от мешков автомобильные номера, потянулся к горловине мешка, судорожно запоминая черные цифры и буквы на белых пластинах, когда кто-то из «продавцов» ударил меня сзади и серо-серебристый бампер «Нивы» с космической скоростью рванул мне навстречу.
Очнулся я от холода снега, в который погрузилось мое лицо. Шея и голова болели нестерпимо, сознание туманилось, и я не чувствовал своего тела. Паника, что я опять парализован ниже шеи пронзила меня и привела в чувство, я попробовал пошевелиться, и у меня получилось.
— Ты зачем это сделал? — голос человека, доносившийся сверху, был мне незнаком.
— Да это мент, что на наркоту охотится и братву, чуть ли не пачками, на глушняк валит. — а вот голос второго собеседника я узнал, я с ним про картофель договаривался.
— Я его в телевизоре пару раз видел, в новостях, и его рожу легавую запомнил. — вот она, оборотная сторона славы. Я, как говорится, стал медийной личностью, но известность, как оказалось, несовместима с моей службой.
— И че делать будем? — это снова «первый»: — Здесь бросим и поедем?
— Ты что дурак? — Рявкнул «глазастый»: — Он нас срисовал и потом обязательно найдет, вот сто пудов, а я снова на зону не хочу. Вроде никто не видел. Сейчас затащим его в подъезд и шею свернем, после чего поедем. Надо его обыскать, может что ценное есть.
Как я понял, говорить парням, что к ним я подходил с закрытыми глазами или у меня зрение «минус восемь», и я их противные рожи не запомнил, бесполезно? Физически я сейчас могу сделать только одно, но напакостить моим убийцам капитально. Как жить то хочется, просто до ломоты в зубах. Только все налаживаться стало, новые горизонты открылись, поклонники появились… Родителей жалко, второй раз они, пожалуй… Я приоткрыл глаза и сквозь опущенные ресницы сориентировался в положении моего тела, после чего, отточенным десятками повторений, единым движением вытащил ключи от машины из кармана куртки и поворотом кисти закинул их в приямок подвального окна, где они и канули, издав легкий металлический звук, слегка задев за решетку.