— Одну минутку.
В трубке что-то зашуршало, раздались приглушенные недовольные голоса, какой-то шлепок, после чего мой собеседник вернулся.
— Павел Николаевич, я с моими друзьями приносим извинения за неточность доведенной до вас информации, но мы, все же, хотим пригласить вас на встречу в кафе «Встреча» на улице Лысого вождя. Уверяю вас, на встрече мы хотим обсудить интересную для вас тему.
— Хорошо, буду минут через двадцать. — мне просто надоело возиться с бумагами, и я был готов сменить вид деятельности. Двинувшись к выходу из кабинета. Я остановился на самом пороге, подумал несколько секунд. А потом стал неторопливо переодеваться.
Выйдя на крыльцо здания, получил приятный бонус — на стоянке парковался Николай на отдельской «шестерке» — опера приволокли двух каких-то шаромыжников, и я решил воспользоваться казенным транспортом.
— Небогатов, не глуши двигатель, поехали я тебя обедом угощу…- бодро сообщил я, влезая на переднее пассажирское сидение.
— Так рано еще обедать…
— Значит просто так в машине посидишь. — пожал плечами я: — Поехали в кафе «Встреча», у нас там встреча.
Напротив кафе стояли три иномарки, цена которых была больше стоимости наших «Жигулей» раз в десять, отчего лысый «боец» на крыльце отметил наше прибытие скептической улыбкой.
— Что скалишься? У тебя тачки, наверное, вообще нет…- обиженно буркнул ему Небогатов, когда мы проходили в помещение. Я сунул Коле купюру и сказал, чтобы он взял себе чего-то для души, а сам направился в сторону столика, за которуым сидели трое мужчин, с интересом глядящих в мою сторону.
Охрана, шесть человек из числа «спортсменов» сидели за двумя сдвинутыми столиками, но вели себя скромно и исключительно лимонад из стеклянных кувшинов.
— Доброго дня вам, добрые люди. — я плюхнулся на стул и внимательно осмотрел сидевших за столом людей.
Судя по всему, последним звонил мне по телефону сидящий слева мужчина в хорошем костюме, с галстуком, гармонирующим с рубашкой. В середине сидел крепкий, короткостриженый мужчина, глядевший на меня исключительно «по понятиям», с плохо скрываемой ненавистью. Но это и понятно. Когда он увидел меня, подходящего к столу, облаченного в милицейскую форму, «лысый» попытался вскочить, и только соседи, схватившие его за руки, не дали ему уйти. На меня бандит не смотрел, старательно изучал что-то в районе косок своих ботинок. По черепу «центрального» густой паутиной расползлись шрамы от многочисленных трепанаций, видимо, путь на верхние ступеньки преступной иерархии был для него особенно труден. Кожаная куртка из толстой кожи бугрилась на крепких плечах бандита, черты лица, и особенно свинцового цвета глаза, вызывали сильнейшее желание проверить, взял ли я с собой пистолет. Правый стул занимал бородач, как у нас любят говорить, кавказской национальности, кажется азербайджанец, меланхолично перебиравший в руках черные четки с полумесяцем и длинным хвостом на конце. Черные грустные глаза бородача смотрели меня с обманчивой доброжелательностью. В остальном у бородача всего было чересчур — слишком блестящий люрекс в ткани пиджака, слишком длинные носки блестящих туфель и слишком крупная золотая печатка на волосатом среднем пальце.