Будущая свекровь у меня просто прелесть. Утонченная, красивая, немного не от мира сего. Особенно, когда слегка «под градусом».
– Не уверена… – на автомате ставлю бокал на стол, даже не пригубив.
Что–то тревожно мне. Грудь давит темнота, происхождение которой мне непонятно.
Проходит еще несколько бесконечных минут, наконец слышу знакомые, на удивление возбужденные голоса. Бегу навстречу.
Мама, папа и Андрей Антонович шумно отряхиваются от снега. Андрей Антонович как будто… вывалялся в сугробе. На снеговика похож.
– Настёна, представляешь, твой отец принял меня за жениха, – смеется мой будущий свекр, помогая маме снять пальто. – Едва тумаков не нахватался. Старый ты, говорит, для моей дочки. Не отдам!
– В сугроб его повалил, еле как вытащили, – жалуется мама. – Вы уж простите его, дурака старого.
– Пустяки. Давно я в снегу не валялся.
– А тумаки у меня знатные, – трясет кулаком в воздухе отец, хвастаясь размером и силушкой. – Быка одним ударом валю.
– Ой, трепло, – закатывает мама глаза.
– Папа! Ты что, драться приехал? – с укором качаю головой. Зачем он так? Как мне теперь в глаза Андрею Антоновичу смотреть? Костины родители – люди искусства, художники, а мои – простые работяги. Два разных мира.
Переживала, как они найдут общий язык, а тут – почти драка.
– А я откуда знаю кто твой жених? – отец виновато разводит руками. – Раз по телевизору видел, а в темноте они на одно лицо.
Похожи, да.
– Драться–то зачем?
– По–человечески надо с женихом знакомить! Как там? – поворачивается за помощью к маме. – У вас товар, у нас купец. – Мама кивает. – А тут – наоборот.
Непробиваемый! – хочется топнуть ногой.
– Обнимешь родного отца–то, дочь? – папа распахивает руки. – Три месяца не виделись как–никак.
– Конечно! – льну к нему, забыв все обиды. – Здравствуй, пап. Мама, – обнимаю маму тоже. – Я так скучала по вам.
– И мы скучали. Хоть бы намекнула, что перемены у тебя в жизни. Похорошела–то как, – ощупывают меня, разглядывают, вертят.
Есть от чего! И от кого!
– Жених–то где? Знакомь!
На шум к нам спешат Антон Вадимович и Илья. Папа отстраняет меня от себя, выпрямляется, надувается, вытянув руку, идет к ним здороваться.
– Сергей Петрович. Очень рад. Очень рад, – трясет им по очереди руки. – Хорош, – обернувшись, взглядом мигает на Илью.
– Папа, это не мой жених. Это Галин, – мысленно изображаю фейспалм.
– Да? А твой где?
– Я не знаю! – с нарастающим отчаянием смотрю на дедушку и Илью. – Костя в погреб ушел и до сих пор его нет.
– Хм… Пойду проверю, – уверенно кивнув, Илья ушел.
– Дорогие наши, пойдемте к столу. Праздновать! – приглашает Агата Валерьевна голосом Ренаты Литвиновой. Подхватив маму и Галю под локти, ведет их в столовую.