У обоих на плечах портфели, а в свободной руке у Ани – пакетик из продуктового с фурнитурой для браслетиков.
Вот и всё имущество…
У машины они оба останавливаются.
Ванька бросает на нас взгляд исподлобья и крепче сжимает руку Анечки .
– Мне это…сказать кое-что надо! – заявляет хмуро.
Мы с Рустамом переглядываемся.
– Давай, дружище. Говори.
– Короче… Мы… Если будете обижать – сбежим! Ясно?
– Ваа-ань – шикает на него Анечка.
Мол, «неприлично так сходу» .
Но Смолин уверенно продолжает отстаивать свое .
– Не будете кормить – воровать буду! – сжимает ладонь в кулак.
– Понял – спокойно отвечает Рустам.
– А будете бить – Ванька задирает голову – мы снимем побои и пожалуемся на вас в прокуратуру! Я еще раз такое не спущу! Понятно?
– Справедливо.
– Ванюш… – снова стыдливо шепчет Аня – Ну ты же сам говорил – они не такие…
– А все сначала не такие, Аня!
Сердце болезненно сжимается.
Мы словно отмотали назад. Туда, где вокруг только опасность и страх.
Но правда в том, что эти страхи нужно обсудить, а не замалчивать и делать вид, что их не существует.
Открыв дверь авто, Рустам садится на сиденье и отставляет в сторону костыли.
– Есть, что еще сказать?
– Есть!
– Давай – кивает.
Ванька набирает в грудь побольше воздуха.
– А вы вот, вообще в курсе, что у нас могут быть плохие наклонности? – спрашивает уже немного другим тоном.
Будто ему самому неприятно об этом говорить.
Аня, совсем теряясь, опускает взгляд, начиная теребить свой браслетик из семейной серии.
У нас теперь у всех они есть.
И мы все носим их, не снимая. Даже Рустам. У него на руке и «командный» браслет, и «семейный».
– И какие такие наклонности?
– Откуда я знаю? Может, наркомания. Или алкоголизм даже! Или я вот ворую же иногда, например… Вдруг я у вас что-то ценное украду. Генетику-то не пропьешь! – звучит фраза, которую он наверняка слышал от взрослых.
Но хмурое выражение лица уже сползает.
Уголки его поджатых губ опускаются вниз…
И он во все глаза смотрит на Рустама. Будто просит взглядом, чтобы тот его скорей переубедил.
– Смотри, дружище…– нервничая, Рустам достает сигареты, но тут же снова кладет их в карман. – Вот я, например, точно знаю свою генетику. У меня отец наркоманом был. И воровал он постоянно. Только не так как ты, в » дом». А наоборот – из дома. Знаешь, Вань, у нас даже денег на хлеб иногда не было.
– Это тридцати рублей, что ли?
– Ну, тогда было даже семь. И что? Повлияла на меня эта генетика?
Ванька не отвечает.
И мы все тоже молчим, глядя как он смотрит себе под ноги, раздумывая о чем-то. Хмурясь, пинает камни…
Секунда, две, три…