— Тебе не понравится. — Довольно отозвалась Чумка, спускаясь следом и, точно так же, как и я, оглядывая мир радужными глазами. — Он велел забросить тебя в самое страшное место и посмотреть, как справишься.
— Этот мир и есть самое страшное место? — Слегка удивился я.
— Нет! — Довольно расхохоталась ведьма в ответ. — Одна из немногих высокоуровневых локаций и не более того.
— Тогда почему мы здесь?
— Ты ведь помнишь, что мы обсуждали днем? — Маришка вышла на тропу и медленно зашагала, призывно виляя задом, от чего все внимание, как мое, так и ящерки, сконцентрировалось в одной точке.
— Мы много, о чем говорили. — Мне пришлось сглотнуть набежавшую слюну. Даже с мечом и рюкзаком, прилив энергии к нижней голове оказался неимоверно велик.
— Мужчины… — Театрально закатила глаза ведьма, оборачиваясь и смотря на застывшую парочку с горящими глазами и глупыми улыбками. — У вас вообще памяти никакой нет. Мы говорили о ночной охоте. Забыл ради чего сумку покупал?
— Точно, охота. — Хлопнул себя по лбу, выгоняя посторонние мысли.
Даже в божественном зрении, убирающем очень много нюансов, особенно в цветовой гамме, Чумка выглядела превосходно. Оголившись ровно настолько, чтобы образ не переходил из развратного в пошлый.
— Есть одно очень страшное местечко, куда нам бы хотелось добраться. — Продолжила играть ведьма. На этот раз хитро прищуриваясь, будто сейчас примется уговаривать могучего богатыря помочь маленькой и хрупкой девушке. — Правда, ящерка?
— А? Я? — Удивленно захлопала глазами Аннабель.
— Ты же хочешь получить первую инкарнацию?
— Бажен, если ты это сделаешь, я твоя навсегда! — Вцепилась в меня Аннабель.
Жёлтые глаза снова превратились в яркие фонарики. Да и ноготки впились в руку. Так что стало страшно за новенькую и пока ещё целенькую курточку. Пусть я и смотрелся весьма вызывающе, но заменить было не на что. А ночь обещала быть весьма холодной.
— Хорошо-хорошо. — Постарался успокоить ящерку.
Увы, но девушка восприняла мое заверение по-своему. И тут же начала страстно шептать благодарственные слова. Да еще и запрыгнула на руки, оплетая ногами поясницу. Мне казалось, что повидал уже многое. Но никогда и представить не мог, что можно настолько страстно целовать и облизывать лицо. Словно Аннабель и правда была собачонкой.
— Угомонись! — Пока я тщетно пытался отбиться от назойливой девушки, Маришка решила помочь.
Чумку ящерка вообще не стала слушать. Пришлось применить старинный дедовский метод. Ведьма быстро подобрала нужный куст и, пока шла к нам, отломала прутик потолще и подлиннее. Хорошо зачистив от лишних веточек и листиков, как следует замахнулась. Аннабель не обращала внимания на происходящее позади. Язык так и продолжал блуждать по моему лицу и шее. Да я и сам успел убрать руки лишь в последний момент. Причем из-за слишком знакомого свиста рассекающей воздух лозины.