Выбежав на улицу, минуя удивленного охранника, лежащего на полу после встречи с девушкой в белом, осмотрелся, но никого не увидел. Серые тучи спрятали одинокий диск луны, едва просвечивающийся в темном небе. Зато множество фонарей хорошо освещали улицу, на которой не было ни души. Что с одной, что с другой стороны. Только вой сирен разносился на всю округу.
— Проклятье! — Выдохнул я.
Убирая во внутренний карман испорченной куртки деревянный член, схватился за потревоженную руку. Ощущения от ран были крайне неприятные. В голове начали всплывать странные образы. Ноги отказывались держать тело, слабея каждую секунду.
— Бажен! — Истеричный крик привлек мое внимание, заставляя повернуть голову на голоса.
— Грознега. — Выдохнул я, держась из последних сил и стараясь сосредоточить поплывший взгляд на бегущей ко мне девушке.
Боль пульсировала в руке и груди, с каждым сокращением сердца разгоняя ее все дальше и дальше по телу. Вскоре и ноги начали чувствовать неприятное жжение, напоминая не только об усталости. Зато в голове прояснилось. Некоторые вещи, еще недавно бывшие совсем уж непонятными, неожиданно стали по-настоящему простыми. Словно эта потусторонняя тварь и не собиралась меня убивать.
— Бажен! — Таня оказалась уже совсем близко.
Короткие волосы развивались от быстрого бега, превращая девушку в настоящую берегиню. Такую, какими их всегда и изображали на картинках в сети. Не хватало только длинного белого платья, обязательного атрибута всего, что связано со смертью и ее продолжением. Сейчас его заменяли узкие джинсы и короткая курточка, что было не менее привлекательным. С нашим образом жизни в платье особо не походишь.
— Все хорошо. — Я постарался выдавить из себя улыбку, от которой Таня замерла на месте. Непонимающие глаза уставились на меня, переходя с растерзанной куртки на лицо.
— Нет! — Громко хныкнула Грознега.
Из ярких глаз потекли слезы, заставляя усомниться в правильности моего поведения. Вот только сейчас мне хотелось только отдохнуть. Желательно одному, в теплой ванне. А никак не слушать причитания девушки, которая сама бросается сломя голову навстречу опасности.
— Все хорошо. — Повторил я, делая неуверенный шаг.
Таня не стала ждать, пока я подойду ближе, бросившись ко мне в объятия. Резкое прикосновение вызвало острую боль, от которой зубы сами заскрипели, а из горла вырвался непроизвольный стон. Но это было уже не то, чего стоило опасаться. Стойкое ощущение, что всё не так страшно, сохранялось до сих пор. А своим чувствам я привык доверять. Особенно за последние пару месяцев.