Увы, нужный мне человек не пришел, сославшись на срочные дела. Оказывается, можно было просто сказать, что устроился на подработку, и преспокойно прогулять все общественные мероприятия, не боясь наказаний от куратора. Алла Григорьевна частенько помогала тем, кто старается совмещать учебу и работу. Жаль, мне раньше этого никто не сказал.
— Значит она твоя девушка? — Немного спокойнее, но все еще со злобой спросила Маша, когда все остальные ушли в бар.
— Не совсем. — Я хотел объяснить одногруппнице, как это все произошло, но тогда будет еще хуже. — Мы живем вместе, работаем вместе…
— Спите тоже вместе. — Закончила она за меня.
— Не без этого. — Мы немного подзадержались, стоя у дверей университета.
— И она приставала ко мне? — Девушка продолжала буравить меня взглядом.
— С ней очень сложно. — Я не знал, как преподнести ориентацию Тани. — Она раньше жила с девушкой и, у нее сохранилась некоторая тяга к другим девушкам.
— Вот значит как… — Напряжение между нами немного спало, но физически чувствовал, как блондинка хотела мне врезать. — Значит и все остальное было правдой?
— Пойдем в кафе, Грознега уже заждалась. К тому же, она хотела тебя кое о чем попросить.
— Хм. Бажен. — Покатала Маша непривычное имя на языке. — Ладно, но ты угощаешь.
Пришлось соглашаться. Меня до сих пор мучала совесть, слишком многое перенесла за вчерашний день.
Пара минут ходьбы в сторону метро, и мы стояли у двери небольшой булочной, в которой стояло всего несколько столиков. Зато аромат… Питерские булочные — это нечто. Огромные сети небольших забегаловок, в которых всегда свежая выпечка, к которой Таня стала очень неравнодушной. Особенно после осознания, что потолстеть не сможет. Да и как тут похудеешь, проводя в постели по несколько часов в день?
— Не понял.
Придержав дверь и пропустив Машу внутрь, вошел и я, едва не впечатавшись в спину девушки. Не сразу сообразив, что происходит, уставился на замершую одногруппницу. А та, в свою очередь, указывала на один из столиков. Переместив взгляд туда, опешил еще больше. За столиком, лицом к нам, сидела Таня. Из ее глаз лился град слез. Лицо превратилось в посмертную маску, растеряв все цвета. А спиной к нам сидела пацанковатая девушка, работница булочной, схватившая обеими руками за руку мою девушку, и что-то увлеченно рассказывала.
— Таня. — Подошел я к столику и привлек внимание обеих девушек.
— Ты и есть тот самый ублюдок, испортивший мою девочку⁈ — С презрением выплюнула в меня та самая официантка, которая облила нас супом несколько недель назад.
— Таня моя девушка! — Невозмутимо ответил я, глядя в заплаканные глаза Грознеги.