— Да, — лишь коротко ответила я.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, чем очень меня удивил. Это было настолько неожиданно, что я на мгновение потеряла дар речи. За все время моей работы здесь я не припомню, чтобы управляющий хоть раз проявил подобную заботу.
— Нормально.
Я не отводила от него взгляда, пытаясь понять причину этой внезапной перемены. Но он, словно сбросив с себя невидимые оковы светской любезности, махнул рукой:
— Что ж, тогда тебя ждет ведро со шваброй.
— О, значит я все еще числюсь в работниках, — немного порадовалась я.
Для отеля прошла всего лишь неделя, в то время как я прожила долгие годы, последние из которых жила совершенно одна. И то, что я все еще где-то числилась как работник, мгновенно согрело душу.
— К сожалению, да, — и мужчина натянул на лицо свою фирменную улыбочку.
— Так почему же вы не уволите меня?
Любая провокация была сейчас излишне, это я хорошо понимала, особенно учитывая, что вбежала в последний вагон уходящего поезда и навряд ли была бы в силах еще семь лет ждать его прибытия на земле Иссари. Однако я изменилась за эти годы: сердце мое окаменело, чувства затупились.
Сегодня был тяжелый день. С утра пришлось попрощаться с пещерной жизнью, к которой я успела отчасти привязаться, со своих хозяйством, что кормило меня столько лет. Потом поездка в город. Прощание с Маджентой и Манифик, которые уже успели выйти замуж и носили детей в утробе. Я знала, что более нам не судьба будет свидеться, но видеть их счастливыми, живущими в мире и покое, пред отправкой в неизвестность — было усладой для моих глаз.
Мужчина тяжело выдохнул и осмотрел холл, при этом закатив глаза и покачав головой. Так обычно делали раньше все те, кто слышал от меня либо очевидные вопросы, либо я морозила очередную глупость. Как же давно все это было… словно из прошлой жизни.
— Пройдем в мой кабинет. Я кое-что тебе расскажу.
Припрятав какие-то бумаги, он поспешил к лестнице, которая вела на цокольный этаж. И да, я засмотрелась на него. Как же непривычно было видеть двуногих созданий! За эти годы я уже думала, что мне никогда более не удастся лицезреть людей.
Мы прошли некогда виданные мною залы кухни. Я теперь не удивлялась странным видам существ, что крутились вокруг столов и готовили. Они все равно не видели меня. Быть сторонним наблюдателем без риска быть пойманной — заманчивая вещь, безусловно.
Мы вновь вошли в одну из одинаковых дверей. Все тот же кабинет, все то же помещение, заваленное бумагами и всевозможными непонятными штучками.
— Садись, — приказал пренебрежительно Француа и налил себе выпить. В прошлый раз, как и сейчас, он тоже не предложил мне бокала, да я и не настаивала. Не хотелось, чтобы алкоголь туманил разум, сразу вспоминался Тарун.
У меня начала болеть голова. Тяжесть прожитого дня давала о себе знать. И я плюхнулась в кресло, будто сломанная игрушка. Видимо, старею.