Автор: Татьяна Ма
Виктория Марстон сидела на парчовом диване в углу, чуть в стороне от своей тети, леди Лавинсгейл, и других блистающих нарядами дам, на фоне которых она, дочь обедневшего барона, выглядела более чем скромно. Ее тетя щеголяла сегодня в платье из темно-фиолетового бархата, расшитом бисером, у которого было такое глубокое декольте, что оно грозило нарушить рамки приличия. На одной из гостий было невероятное платье из переливчатого муара, который менял цвет, стоило даме пошевелиться, и от этих изменений взгляд было не отвести.
Виктория тоже облачилась в самое нарядное свое платье. Однако серо-розовый шелковый фай смотрелся слишком уж бледно рядом с атласом и бархатом собравшихся в гостиной леди Лавинсгейл дам. В отличие от других, платье Виктории было с высоким воротом, украшенным камеей — самым дорогим украшением, доставшимся ей от матери, почившей пять лет назад. Тетя говорила Виктории, что по вечерам принято надевать более открытые наряды, с декольте или хотя бы прозрачными кружевами, прикрывавшими грудь, но у Виктории все наряды были скромными, и ни одно из ее платьев не удовлетворяло взыскательному вкусу лондонских модниц, каковой была и сама леди Лавинсгейл, еще вполне привлекательная и моложавая дама тридцати четырех лет от роду.
Литературный салон, как величала это собрание знатных дам и господ тетушка Виктории, был в самом разгаре. Здесь собрались те представители высшего общества, которые были не вхожи в гостиные герцогини Аргайл или в салон леди Черчилль. Однако в последние месяцы и вечера, устраиваемые леди Лавинсгейл, пользовались немалой популярностью. Сюда захаживали не только ее приятельницы и другие баронессы среднего порядка, но порой заглядывала и герцогиня Хьюго вместе с самим герцогом.
Виктория среди всех этих дам чувствовала себя неуютно. Она гостила у леди Лавинсгейл вот уже третью неделю и все более явственно ощущала разницу между жизнью весьма обеспеченной тетки и той, которой жили они с отцом и сестрами в провинциальном имении в графстве Кент.
Лорд Марстон, отец Виктории, вел образ жизни более чем скромный. Порой бывало так, что на обед подавали лишь три блюда, годных только на то, чтобы удовлетворить голод, но никак не принести гастрономическое удовольствие. Еще лет шесть-семь назад, когда была жива леди Марстон, дела их шли лучше, но после смерти жены лорд Марстан совсем запустил имение, и оно теперь почти не приносило никакого дохода. К тому же он имел глупость вложить значительные средства в какое-то сомнительное предприятие, да не где-нибудь, а в Америке. И теперь, со дня на день, ждал вестей о том, принесли ли ему вложения дивиденды и каковы они, однако вести эти все не приходили.