— Тебе многое известно, и это необычно… — задумчиво обронил гигант, приближаясь ещё ближе. — Хорошо. Посмотри мне в глаза — покажи, что ты хочешь.
Ксавьер молча выполнил указание, лишь чуть коснувшись рукой виска, и на несколько долгих секунд в небе повисла тишина.
— Теперь ты видишь, что жизнь на Земле наделена разумом? Душой? Смыслом? — в какой-то момент моргнув, вновь обратился к Галактусу Ксавьер. — Во вселенной должно быть множество планет, где жизнь не достигла такого уровня и чья смерть не будет катастрофой. А уничтожив нас, ты навсегда убьёшь рождённые нами идеи, искусство и шансы на развитие. Никто уже не сможет повторить ни нашей музыки, ни красоты картин. Они исчезнут для вселенной навсегда, без шансов развиваться и творить новое. Неужели это то, чего желаешь ты, тот, кто в своём поиске и торжестве разума пережил конец целой Вселенной?
— Ты прав, — мрачно сообщил Галактус. — Поверь, я никому не желаю зла, и варварское утоление простейшего инстинкта противно моей сути… — он на несколько мгновений замолчал, будто собираясь с мыслями. — Но прав ты и в другом, — продолжил голос, от которого дрожали небеса. — Никто не может осознать, что значит Голод, разъедающий меня. Мне постоянно надо питаться, иначе я умру. Прошли эоны лет с тех пор, как я боролся. Со всей своею силой я не нашёл лекарства. Не нашёл альтернативы. И потому я сдался и принял все решения давно. Не описать словами те безумие и муку, что я испытываю, не поев. И нету у меня причин считать ваш вид хоть чем-то лучше прочих, что сгинули ради утоления моего голода. Ты и твоя планета хотят жить, я понимаю это очень хорошо. Но и я не испытываю никакого желания умирать. И раз уж я, Галактус, уже переступил через себя и предал смерти бессчётные миры, то я не стану делать исключения. Пусть это малая справедливость, но хотя бы её мои жертвы заслужили.
И, отвернувшись от собеседника, гигант взмахнул рукой, в ответ на что из недр корабля стали опускаться гигантские щупальца, расходясь и замирая, глядя «соплами » в разные стороны. Это было неочевидно, если смотреть с крыш Нью-Йорка, но каждое из них выравнивало своё положение сообразно кратерам, оставленным ещё Серебряным Сёрфером по всей поверхности планеты. Между тем по аппарели, где стоял Галактус, спустился странный прибор, напоминающий некое посадочное место для кого-то размером с самого Галактуса, и он, не обращая более внимания на « писк насекомых» , принялся что-то в этом приборе налаживать. И собравшимся было очевидно, что данная процедура не направлена ни на что для мира полезное.