Полигон у Царскосельского пруда был довольно большим, почти на два футбольных поля, огороженный высокими земляными валами. За ним виднелся небольшой густой лесок. Левее, в вечерней дымке просматривались высотки нового микрорайона. Но до них было очень далеко, поэтому разрешение на устройство родового полигона Гусаровы получили без проблем.
Некоторое время у нас заняла подготовка к стрельбе. Работники установили большие фанерные мишени на тридцать, пятьдесят и восемьдесят метров от начального рубежа. Ворон и Лёха помогли мне поставить на рельсы массивные «Браунинги» и присоединить жгуты кабелей к разъёмам. На обзорном дисплее сразу появились новые параметры: общее количество патронов, температура стволов, переключение на стрельбу длинными и короткими очередями с отсечкой через пять патронов.
— На рубеж, — в наушниках раздался голос дяди Бори.
Я тяжело затопал к брустверу, отмеченному красными флажками, остановился перед ним и замер, прикидывая, из двух стволов мне палить, или сначала попробовать одним.
— Не торопись, пристреляйся из каждого поодиночке, — как будто услышал мои мысли старший из дядьёв.
Я задрал правую руку, сервоприводы под нагрузкой сердито зажужжали, но справились. Под мой прицел попали две ростовые мишени на расстоянии тридцати метров от рубежа. Указательный палец перчатки-манипулятора согнулся, как при нажатии спускового крючка, и нажал на сенсорный датчик, который удобно приладили в нужном месте инженеры. «Браунинг», по рекомендации дяди Бори, был переведён на стрельбу с отсечками в три патрона, чтобы выявить огрехи, если таковые всё же найдутся. Меня ощутимо толкнуло в плечо. Масса бронекостюма компенсировала отдачу, и я удержался на линии стрельбы, даже не отступив ни на шаг.
— Ещё раз, — послышался в наушниках голос дяди Матвея, следившего за пристрелочными. — Ушли на девять часов. Бери правее.
Я снова сжал палец, выполнив рекомендацию дядьки.
— Хорошо. Теперь переведи оружие на «очередь». Только короткими, по пять-шесть патронов.
Ствол рыкнул, выплёвывая свинец в сторону мишени. Её просто разлохматило на щепки.
— Отлично! Жарь, племяш!
Теперь меня уже ничего не сдерживало. Я спокойно отработал по второй мишени, купаясь в восторге от работы мощной машинки, строчащей ровно, как ткацкий станок. Шлем значительно снижал оглушительные звуки от выстрелов, но всё равно тяжёлый рокот проникал в барабанные перепонки. Опустошив ленту, я повторил те же манипуляции с пристрелкой левого пулемёта, после чего принялся дырявить оставшиеся мишени.
Скажи кому, что на УПД можно приспособить подобную жуть, не поверят. Не предназначен учебный бронекостюм для подобных игрушек. Во-первых, никому это не надо, а во-вторых, отдача всё же присутствовала, но не настолько сильная, как я вначале боялся.