Мямля ничего не сказал, потому что его тошнило. Прямо на модные сапоги.
Обессиленный Бекон лежал в глубокой луже мерзкого месива, изредка икал и пускал пузыри. Воняло так, что у всех текли слёзы, сопли и слюни, а попытка вдохнуть вызывала судорожный спазм и запускала рвотный рефлекс. И это здесь, на берегу. Что будет у туши главного «Ангела», сложно даже представить. Да и не хочется, если честно.
Пока троица рейдеров собиралась с духом, со стороны посёлка послышался рык мощного дизеля. БАТ-2, инженерный танк. Семьсот десять лошадиных сил под лёгкой бронёй. Регулируемый двухсекционный отвал, рыхлитель, лебёдка и кран. Хочешь — дороги делай, хочешь — ямы копай, хочешь — тяжести перекладывай. Сосредоточение строительной мощи.
Оставляя после себя полосу ровного грунта, машина подъехала к байкерам минут через десять. С брони спрыгнул Колун.
— Что там у тебя? — раздался в его рации голос Майора.
Капитан сунул переговорное устройство под нос Вороту. Тот понял правильно.
— Кран нужен с длинной стрелой. И грузовик побольше, — проговорил рейдер в микрофон и добавил после секундной паузы: — И ОЗК с противогазами не помешают.
— Принял, отбой.
Здешние военные много не разговаривают, но добро помнят лучше многих.
Когда всё привезли, потребовалось ещё два часа времени, чтобы погрузить обмякшее тело Бекона в кузов бортового КамАЗа. Лилипуты с Гулливером, наверное, легче управились.
Тем временем возле медпункта развернули военно-полевой госпиталь. Впрочем, госпиталь — это громко сказано, там всего персонала Эскулап и две медсестры. Кусок дороги определили под сортировочную площадку. Для тяжелораненых поставили несколько палаток, одну выделили для погибших. Учёт и контроль тоже нужен, люди — всегда главный ресурс. Даже в Стиксе… Особенно в Стиксе.
Пока одна из помощниц лекаря сортировала пациентов, сам Эскулап со второй ушёл в медблок — обихаживать тех, кому без знахаря не обойтись.
Вообще-то в Улье, если не помер сразу, то, считай, выжил. Были бы спораны под рукой и мясная жрачка в достаточном количестве. Но если к местным штучкам добавить классическую хирургию, выздоровление наступит быстрее. Причём намного. По крайней мере, Эскулап придерживался именно такой точки зрения. Хотя от классической хирургии остались только принципы и методики. Его знахарский дар после случая с Ракшасом вышел на такой уровень, что стали не нужны ни рентген, ни наркоз, ни лекарства. Инструменты тоже без надобности, ну разве что в самом крайнем случае. Вот как сейчас.
Посреди комнаты, выложенной белым кафелем, стоял стол, застеленный стерильными простынями. Рядом приставной столик с инструментами, стойка с растворами. На потолке бестеневая лампа, на полу электроотсос. У стола двое в белых халатах, чепчиках и масках — хирург и его медсестра. Для полного комплекта не хватает лишь анестезиолога и ассистента. Впрочем, первый без надобности, а второй… Не помешал бы, да где ж его взять?