— Эх, старлей, старлей, горячая голова, сам сгинул и все отделение загубил. Твою, же мать! Треть личного состава безвозвратных потерь, это надо так умудриться! — капитан употреблял великий и могучий во всем его не литературном многообразии. Слова эхом разносились по ущелью, — и это не считая разбитой техники.
Картинка случившегося боя была предельно понятна. Оператор дрона обнаружил беглецов на приличном удалении. Нездоровый азарт погони ударил в голову задорному командиру, помешав правильно расценить обстановку. Или отличиться хотел или еще чего, но приказы он отдал неправильные, судя по всему. Шустрые «Фалькатусы» ушли далеко вперед, распыляя силы отряда, да потом еще и разделились. Водителям новых машин в голову ударил адреналиновый выплеск, выключая способность к практическому анализу ситуации. За счет возможностей своих машин они смогли дотянуться до рейдеров. Огонь открыли тоже с ходу. А вот справиться с бронированным «Кайманом» уже не смогли, не получилось. И с пикапом, почему-то тоже, но тут совсем уже странная история получилась, наверное, без даров Улья не обошлось.
Пока рейдеры разделывали «Фалькатус», как Бог черепаху, подтянулся «Водник», с основным калибром и командиром на борту. И у него были все шансы раскатать этого клятого крокодила. Но азарт плохое подспорье в подобных делах. Мастерства парням не хватило, или выдержки, но беглецы их переиграли. Всадил кто-то, с верхушки холма, в бочину заднего модуля противотанковую гранату из гранатомета. Одно было правильное решение у старшего лейтенанта в этом бою. Тактическое отступление. Жаль поздно спохватился и не успел реализовать. А что приключилось между вторым «Фалькатусом» и внедорожным фордовским пикапом, Монгол не хотел даже думать. Тут просто чертовщина какая-то произошла.
Вдыхая смолистый хвойный запах, чуть подпорченный оттенками застоялой гари и пролитой солярки, Монгол отправился к своей машине. Мысли самые невеселые. Даже не так. Дельных мыслей вообще не было, полный ступор и никаких решений. Очень много всего разу навалилось. На глаза капитану опять попала карта, с которой он не расставался последние пару дней. Застыв у открытой двери, офицер отрешенно смотрел на бумагу, покрытую условными знаками. Наитие пришло неожиданно, словно откровение свыше.
Монгол вытащил карандаш и начал проставлять на карте новые отметки, периодически соединяя их линиями и стрелками. Капитан работал, словно в трансе, не замечая ничего вокруг и невнятно бормоча что-то под нос. Минут через сорок он подозвал командира отделения и старших экипажей. Ткнул в карту пальцем.