Однако старший не учёл, что меч северянин так и не выпустил из рук, а потому брюнет не успел отдёрнуть ногу, отвлечённый игрой на публику.
Меч Аста угодил прямо в голеностоп, пробивая мягкий сапог. Боевик взвыл, вынужденно отступая, Аст воспользовался этим чтобы подняться и вновь принять стойку, сверкая глазами. С растрёпанных волос летел песок, из разбитой губы текла кровь, но сдаваться северянин не собирался. Наши поддержали его восторженным гулом, однако я не стал в этом участвовать, прекрасно понимая, что будет дальше.
Боевик, разозлившись, попёр всерьёз, в два приёма выбивая у Аста оружие, третьим ударяя плашмя прямо по голове, после чего опрокидывая противника на песок, садясь сверху и занося руку.
Понимая, что он собирается сделать, я вырвался на площадку, с разбегу врезался в бок старшекурснику, скидывая его в песок. Тот перекатился, тут же взвился на ноги, меряя меня взглядом, но между нами уже возникала Асил.
— Нарушение, пять часов отработки, — холодно выговорила она, глядя на боевика.
Тот сплюнул на песок, но возражать не стал. Удары в голову были запрещены, но он не испытывал ни малейшего смущения по этому поводу.
Оглянувшись на то, как Аст пытается подняться и тут же валится обратно на песок, не в состоянии даже голову нормально удержать поднятой, я осознал, что прилетело тому очень даже серьёзно.
— Всем оставаться на своих местах! — скомандовала Асил.
Она быстро присела около Аста, бегло осмотрела, кивнула сама себе. Приподняв парня, подсадила его себе на спину, поднялась.
— Ждите мастера Ильяса! — приказала она, направляясь в лазарет с Астом на спине.
Я сощурился, провожая его взглядом, ощущая, как всё странным образом холодеет. Чувство ледяной ярости постепенно наполняло нутро.
Асил с лёгкостью несла мальчишку на спине, уверенно шагая в сторону обиталища целителей. Она могла поднять его и на руках, но не стала пугать местную молодежь подобным.
Аст вдруг застонал, Асил остановилась, уложила его на землю. Северянин оставался без сознания, но руками почему-то скрёб по горлу. Решив освободить его от удавки ворота, девушка расстегнула куртку, взялась за рубашку, и тут руки наткнулись на то, чего у столь худощавого парня быть не могло: два мягких холмика груди, пусть и чем-то перетянутых, но всё равно ощутимых при прямом контакте.
— Так и знала, что ты у нас с секретом, — хмыкнула Асил, щуря лисьи глаза.
Расстегнула рубашку, кивнула сама себе, обнаруживая намотанную в несколько слоев ткань, но её интересовала не она, а отсутствие повреждений. Убедившись, что по торсу студентке не нанесли сильных ударов, Асил застегнула одежду и продолжила свой путь в лазарет.