В момент, когда один из противников начал использовать заклинания с молниями, я даже пожалел, что на арене не принято сражаться полуголыми, хотелось бы увидеть, как выглядели его боевые татуировки, которые обычно покрывали торс и руки мага. Правда, с такого расстояния даже знакомых букв я не различил бы.
Один из противников что-то сказал, тот, который использовал молнии, закричал в ответ. Я не смог разобрать ни слова, но вдруг инстинктивно поднял плечи, а руки сами собой сложились в защитном жесте. Только через мгновение я осознал, что волосы на теле привычно поднимаются, только на этот раз причиной был не я. Тот, что бил молниями, после удара гонга послал в противника такой заряд магии, что на секунду ослепил всех зрителей, кроме меня, успевшего заранее защитить глаза.
Я отчётливо видел, как молния пробила его противника насквозь, отбросила на стену арены, прожигая и в ней дыру прилично размера. Я вскочил, гонимый страшным предчувствием того, что случилось непоправимое. Потому что, если сработал щит, который накладывали на дуэлянтов, то не должно было быть сквозного пробития…
Над ареной повисла гнетущая тишина, когда комендант бросился к распростёртому на земле парню.
— Он его убил… — услышал я сдавленный выдох Кассандры. — Но этого не может быть…
Влекомый какой-то силой, начал спускаться вниз. Кассандра хотела меня удержать, но я выдернул руку, торопясь попасть к пустующим первым рядам. При битве старшекурсников их старались не занимать, чтобы не попасть под какое-нибудь блуждающее заклинание.
Судя по мрачному лицу коменданта арены, девушка была права или скоро станет таковой. Каким-то образом заклинание второго дуэлянта оказалось настолько сильным, что щит не выдержал. От подобного зрелища моё сердце застучало быстрее и отчётливее, мешая дышать, мысли в голове разбежались, не желая складываться во что-то стройное.
Вдруг произошло одновременно три события. Раздался крик кого-то из свиты поверженного, ещё одна вспышка света озарила арену, а вслед за ней раздался щелчок разрывающей пространство магии, и из портала на середину арены шагнул высокий мужчина в белой мантии. Я никогда его раньше не встречал, но в академии был лишь один человек, носивший белый цвет — ректор. А из вспышки света явился… бог. Я ни разу не видел их вживую и замер, во все глаза смотря на высокого изящного молодого мужчину с белыми прямыми волосами до плеч, одетого в золотые одежды. Его ноги в белых сапогах не касались земли, он парил в полуметре над ней. От него, как свет от солнца, волнами расходилась магия, вызывая жгучее желание прикоснуться к ней хоть пальцем. На секунду мне нестерпимо захотелось примкнуть к роду, чьим покровителем он был, но я смог побороть это чувство.