— Понял, тора.
Яна кивнула и вышла из комнаты. Надо было написать Валежному.
Примерно через три часа Яна сидела уже напротив Валежного. Тот кривился, словно от запаха дерьма и рассматривал бумагу с откровенным омерзением.
Яна смотрела на стену, на которой висела карта. И булавками с белыми головками отмечалось продвижение Валежного к Звенигороду.
Головок было много.
Карта казалась запорошенной снегом.
— Белая весна, — шепнула девушка. — Белая…
Словно дворец Хеллы…
Ты довольна, богиня? Столько крови обозначено этими белыми флажками. Столько боли,смертей, горя и отчаяния…
Отозваться та не успела, заговорил Валежный.
— Грош ей цена, конечно…
— С кольцами?
— С кольцами, понятно, дороже. Но все одно — отопрутся от всего.
Яна качнула головой.
— Отцеубийца? Это клеймо. Тварь, которая подняла руку на родителей, жить недостойна.
— Смотря какие родители.
— К Гаврюше это не относится. Антон Андреевич, Гаврюша был отвратительным братом, но хорошим отцом. Несмотря ни на что. Сына он любил, и корону хотел не столько для себя, сколько для него.
— Вот она — благодарность…
— Хочу заметить, что Гаврюша был чрезвычайно целеустремлен. Он должен был узнать что-то… основопотрясающее, чтобы запить, — чуточку коряво выразилась Яна. Но получилось доходчиво.
— Что это могло быть?
— Что угодно.
— Хм…
— Интересно, подпишет ли Мишель бумагу, что убили Гаврюшу лионессцы?
— В обмен на эту? Легко!
Валежный посмотрел на Яну. И прочитал в ее глазах веселый вызов.
Помиловать подонка?
Да и пусть, его в ответ жизнь не помилует! Так вломит, что уши в череп уйдут. Опять же, Гаврюша предал брата и был предан сыном. Есть в этом печальная, но справедливость.
А Лионесс…
Эти гады им жизнь еще попортят. Да и виноваты они в происходящем, хотя и косвенно. Ну ничего, и на них управа найдется.
— Вы полагаете — справимся, тора Яна?
— Обеспечьте охрану и мальчику, и его семье. Нам сильно повезло, тор генерал, не хотелось бы разменять эту удачу.
— Да, тора Яна.
— Сколько мы еще пробудем в Беркуте?
— Сутки, тора Яна.
— Отлично.
Почему-то Яне казалось, что ей надо уезжать. Вот и поедет. Только письма напишет, кому надо…
Да. И ЕМУ в том числе.
Вот ведь… встретила на свою голову! Нарочно такое не придумаешь, но жизнь любит затейливые вензеля.
Ида, герцогства.
— Опять сидит.
Жом Пауль без малейшего одобрения посмотрел в окно. Жама Эльза покривилась.
— Вот ведь… лында*.
*- бездельник, прим. авт.
— И чего ему от торы нужно? Такая девочка хорошая, умненькая, серьезная, — продолжал ворчать жом Пауль.
Это верно. Хозяйку слуги полюбили искренне. А что такого?