— Ты ученый человек и должен жить наукой. Должен идти ради нее на жертвы, возложив себя на алтарь физики.
— Да какая физика мне, Владлен Карлович! Я же историк!
— Да? — Франкенштейн искренне удивился. Задумчиво почесав свою плешивую голову и поправив очки, он продолжил: — А я думал… А курс какой?
— Четвертый.
Францевич задумался. Да, с прибабахом профессор.
Пока он молчал, я от скуки принялся рассматривать знакомый незатейливый интерьер: чудо-лазер, купленный на какой-то грант и ни разу при мне не включавшийся, стопка журналов, аккуратно сложенных друг на друге, новый игровой компьютер… Компьютер⁈ Я глазам не поверил: на запыленном столе действительно стоял широкий экран, а внизу мирно гудел огромный системник. Я не спец, но, судя по тому, что комп тянул «Верравию» — а на мониторе светилась именно она — слабым его не назовешь. Стоп! «Верравия»? Да что ж за день сегодня такой? Просто уму непостижимо. У Франкенштейна, оторванного от жизни на сто двадцать процентов, вдруг ни с того ни с сего появляется игровой комп с самой дорогой и популярной во всем мире игрушкой. Дело запахло керосином.
— Владлен Карлович, а вы «Верравию» купили?
— Друзья дали. — Профессор покопался среди своих бумаг и протянул мне пустую коробку от диска.
Я взял в руки эту пластиковую святыню и аккуратно перевернул. На обороте было написано: «Верравия: Тойрин. Настало время отправиться через Великое Море на загадочный и древний остров Тойрин, вотчину воинов драманов. Здесь все еще живы старинные обычаи черноглазых, а общины не любят чужаков. Ходит предание…»
— Кирилл, — сказал Франкенштейн, забирая у меня коробку, — у тебя еще будет время познакомиться с игрой.
— Серьезно? Офигеть. А где шлем-то?
— Нам он не нужен.
М-да, недолго музыка играла. «Верравия» — не обычная игрушка, она сделана исключительно под виртуальный шлем. Говорят, эффект погружения потрясающий — игроки чувствуют боль, осязают запахи, ощущают вкус. В общем, полный фарш. Почему «говорят»? Потому что из моих друзей в Верравии никто не был. Это дорогое удовольствие — только лицензионный диск стоит в районе сорока тысяч, а сам шлем — около трех-четырех миллионов. Конечно, некоторые смотрят на «Ютубе», как играют в «Верравию», но ведь полных ощущений экран не передаст. А покупать диск, чтобы следить за игрой на компе, — онанизм какой-то.
— Кирилл, садись сюда, — Франкенштейн поставил передо мной стул.
Коробка из-под диска снова оказалась в моих руках. Я искоса взглянул на лазер, направленный на меня, но даже не напрягся — все равно он не работает. Я продолжил читать: