— На самом деле обвинять в твоём убийстве, пусть и негласно, Тайную Канцелярию как раз-таки и не стоит, — перебил он меня. — Нет, дать твоим людям дополнительный повод ненавидеть моих врагов было бы идеально… Однако этот тот самый случай, когда лучшее — враг хорошего. Для Залесского это будет подарком судьбы — он с радостью, весьма охотно предоставит всему твоему ближнему кругу доказательства своей невиновности, чего бы ему это ни стоило. И тогда подозрения вполне могут упасть на меня… Идеальным вариантом твоей смерти стала бы гибель в очередном твоём авантюрном рывке на территории Разлома — мол, расслабился, стал слишком самоуверен и напоролся на тварь, что оказалась слишком сильна… Но, опять же — всё только тогда, когда моя дочь уже будет носить твоё дитя. А ещё лучше — когда она его уже родит.
Да уж, душевная у нас складывается беседа — сперва этот умник заставил меня прийти в полную боевую готовность, затем принялся успокаивать, что нападать не собирается… И начал поучать, как ловчее было бы обставить моё убийство в глазах моих же людей.
— Ладно, это всё маловажные детали, — отмахнулся я. — Давай вернемся к обсуждению твоей силы. Я, конечно, с большим удовольствием загляну тебе в энергетику, но для более точного ответа мне понадобится использовать хотя бы несколько сканирующих заклинаний. Я ведь правильно понимаю, что тебе нужна примерная оценка, и открывать прям все свои тайны ты мне не намерен?
— Правильно понимаешь, — кивнул он.
— Тогда приступим.
Аура мага такой силы, как мой тесть, уже сама по себе та ещё броня просто за счет одной только своей силы и насыщенности. А уж если учесть все слои защитных заклятий, что денно и нощно оберегали его разум, душу, энергетическое тело и прочие нематериальные составляющие чародея, то и вовсе на полноценную крепость тянет. Свои чары, артефакты, могущественные ритуалы — когда Павел Романов начал открывать путь моей магии, я невольно поразился тому, насколько серьёзно он подошел к своей защите. Параноик, ей-богу — и это я в комплиментарном тоне выражаюсь.
А ещё это была демонстрация огромного доверия. Конечно, даже сейчас, пустив мое восприятие и магию в свою энергетику, отец Хельги отнюдь не был беспомощен и внимательно наблюдал за моими манипуляциями, но всё равно — задумай я недоброе, то делов могу наделать мама не горюй… Что ж, логику опытного царедворца, правителя и политика в этом вопросе я понимаю — начало разговора у нас было такое, что какой-нибудь широкий жест, в качестве демонстрации мирных намерений, был весьма уместен.