А ещё я рассказал о дневнике, который я нашёл на форпосте «Хуман» на блуждающем планетоиде. Правда, дословно я что там было не запомнил, и поэтому пообещал передать кристалл накопитель дипломату.
Единственное, что странно — мой рассказ, хоть и вызвал неподдельный интерес, но всё же сильного удивления я на их лицах не заметил. Хотя, может, они просто устали удивляться всему, как это случилось со мной после попадания в эфир, и каждая новая напасть воспринимается как что-то обыденное.
— Даниил, ты же понимаешь, что если всё, что ты сказал, правда, то вполне возможно, мы с твоей помощью открыли ящик Пандоры. И в скором времени нас просто сметут старые враги.
— Не знаю, что такое этот ваш ящик, но, видимо, ничего хорошего он не представляет. Но знаете, что я вам скажу: если уж ввязался, надо идти до конца. Давать заднюю всё равно не вариант. И скажу ещё раз: не надо делать из меня причину всех бед, а то скоро окажется, что я и Кеннеди убил. Ну или как там звали того президента Америки.
— Давать заднюю не вариант, — проговорил Шульман себе под нос.
— Мне надо доложить руководству о новых сведениях, — сказал Парфёнов и, быстро попрощавшись со всеми, покинул кабинет Шульмана.
— И нам тоже надо заниматься делами, — сказал Шульман, а потом, о чём-то задумавшись, произнёс: — Максим, вызови сюда Юсупову, пускай она покажет Дане, где он может расположиться.
Чижик, хоть и с неохотой, достал планшет и что-то быстро набрал. Вскоре меня просто выставили за дверь и оставили ждать у моря погоды, а точнее — Лейсан.
— Привет, Дань, всё хорошо прошло? — спросила Лейсан, было потянулась приобнять меня и поцеловать, но осеклась.
— Да, виделись недавно, а хорошо прошло или нет, кто его знает, — ответил я пожав плечами.
— Ну, это там, а сейчас тут. Ладно, пошли, проведу тебе экскурсию, — сказала девушка и бодро потопала по коридору.
Я, конечно, ничего хорошего не ожидал от этого места, но всё же немного расстроился, оказавшись в этих безжизненных коридорах глубоко под землёй.
— Что ты сделал⁈ — выпалила Лейсан, когда я поведал ей о своей встрече с Чижиком.
— То, я же тебе говорил, что врежу ему.
— Ну, я думала, ты шутишь.
— Ну, а я ему в шутку и врезал. Если бы серьёзно, он бы точно помер, — сказал я и улыбнулся во все тридцать два зуба, подражая моему тиронскому другу-отморозку.
— Не смешно, — ответила девушка и остановилась у одной из десятков дверей в длинном коридоре.
Комната моя оказалась небольшой, почти каморкой, три на три метра, с стоящей в углу одинокой кроватью. Чем-то она отдаленно напоминала мою офицерскую каюту на «Карающем». Вся эта обстановка почему-то наводила на меня тоску, и я начал замечать, что чертовски хочу вернуться в эфир. И правда, человек способен привыкнуть к чему угодно, и сейчас я гораздо комфортнее себя ощущал там, в космосе, на станции, где меня окружали странные пришельцы, которые для меня уже куда более родные, чем обитатели этого бункера. Там я чувствовал себя по-настоящему свободным, а здесь меня не покидало чувство, что я словно обитатель зоопарка: ходить можно куда угодно, но не дальше решетки, отделяющей меня от мира.