— У тебя прекрасный сын, Данила, — произносит он с тоской. — Признаюсь, мне жаль, что Макс не мой внук.
Отпустив мою руку, Бранислав обнимает Николь на прощание и по-отечески целует ее в лоб, чуть слышно обронив: «Будь счастлива, дочка». Я чувствую укол ревности, по-хозяйски беру ее за руку, сплетая наши пальцы.
Мои жена и сын никогда не будут частью семьи Томичей.
Не отпущу. Не отдам.
Они Богатыревы — и точка!
Уловив мое настроение, Ника укладывает голову мне на плечо, будто показывая, что принадлежит мне телом и душой. Ее тонкие пальчики игриво рисуют узоры на тыльной стороне моей ладони.
Проследив за нами, Бранислав усмехается с легкой горечью и возвращается за руль. Буквально через минуту фиат трогается с места и, шурша шинами по желто-коричневой листве, выезжает со двора.
— Я скучал, Колючка, — улыбаюсь ей, не скрывая восхищения.
— Я тоже, — и целует меня в губы, слегка прикусив по традиции.
Домой мы едем в полной тишине. Мирон плавно управляет внедорожником, укачивая нас.
Ника засыпает на моем плече, а я всю дорогу любуюсь ей и держу за руку.
— Не верится, что я разобрался с обоими Богатыревыми и теперь свободен от вас, — бросает с иронией Громов, когда мы подъезжаем к особняку.
— Как Свят?
Я впервые за последние недели вспоминаю про брата. Собственная семья забрала все мои силы и внимание, но я впервые за долгое время ощущаю полную гармонию. Именно так и должно быть. Жена и сын на первом месте — теперь я служу им. До последнего вздоха.
— Отсидеть ему все равно придется — статья серьёзная, но срок скостили за сотрудничество со следствием. На мой взгляд, Свят должен усвоить этот урок. Он пойдет ему на пользу.
— Не спорю. Надо было ещё тогда сдать его полиции, а не прикрывать собой, — вздыхаю тяжело, прижимаясь губами к макушке спящей Ники.
— Слушай, его жена слезно просила свидание. Я могу дать контакты человека, который все организует и проведет ее к мужу, но сначала хотел бы получить твое одобрение.
— Неужели Алиска одумалась? Ты серьёзно? — удивленно вскидываю взгляд на Мирона. Он утвердительно качает головой, а я от шока способен лишь хрипло рассмеяться. — Свидание так свидание. Пусть встретятся. Может, Свят ей мозги вправит. Как ни крути он жену любит, вот пусть и воспитывает.
— Женятся не для того чтобы воспитывать, а чтобы принимать друг друга со всеми достоинствами и недостатками, — задумчиво изрекает он, машинально дернув рукой с кольцом.
— Не передумал уезжать? — хмуро уточняю, наблюдая, как он большим пальцем прокручивает обручалку на безымянном. Нервичает, хотя внешне — кремень.