Я напряженно замираю на пороге, прислушиваюсь к голосам, доносящимся из кухни, и вместе с добрым маминым улавливаю басистый мужской, от которого к горлу подкатывает горечь обиды. Импульсивно сжимаю руки в кулаки, и ключи больно врезаются в ладонь. Я не чувствую дискомфорта — накатившая ярость в стократ сильнее.
Как он посмел заявиться сюда? После всего, что натворил. Извалял меня в грязи, а теперь как ни в чем не бывало пьет чай с моей мамой.
— Надолго ты в России, Лука?
— Задержусь… пока не верну Нику и сына.
От возмущения я теряю дар речи.
Подлец!
Судорожно хватаю ртом воздух, в то время как Макс бросает сумку со спортивной формой в коридоре, неуверенно заглядывает на кухню, но войти не решается.
Ему было шесть, когда мы с мужем развелись. Он осознавал, что происходит, замечал мои слёзы, как бы я ни пряталась от него, рыдая ночами в подушку, но никак не мог понять, почему папа нас прогнал. Лихорадочно искал причины… в себе. Невыносимо было наблюдать за мучениями ребёнка. Первое время он плакал и скучал, обещал вести себя хорошо, чтобы отец простил нас и позвал домой. А потом вдруг замолчал, ушел в себя, будто резко повзрослел.
Как я могла объяснить сыну, что дело не в нас, а просто его папа — гнусный предатель? Три года бесед и терапии, чтобы у Макса не развились комплексы, и сейчас, когда мы научились жить без него, Лука вернулся.
— Хм, ты сильно обидел мою дочь…
— Я знаю. Мне нужно было время, чтобы все обдумать и принять решение.
Горько усмехаюсь. Долбаный решала!
Я с размаха захлопываю дверь, чтобы обозначить свое присутствие. Грохот раздается по всей квартире, петли скрипят, голоса затихают. Сгорая от гнева, я бешеной фурией влетаю на кухню. Скрестив руки на груди, окидываю недовольным взглядом представшую передо мной семейную идиллию. Мама подливает чай моему бывшему мужу, хотя уместнее был бы цианистый калий, он вальяжно расселся на кухонном диванчике, как хозяин дома, на столе два огромных букета роз — мне и маме.
— Что ты здесь забыл, Лука? — холодно бросаю, не оценив его жалкие потуги помириться.
— Доченька, тебя ждем, — поворачивается ко мне мама. Улыбка слетает с ее лица, уступая место растерянности. — Я подумала, что вам не помешало бы поговорить…
— Фарш не провернуть назад, мам, — перебиваю ее резко. — Ты ведь взрослая женщина, а открываешь дверь каким-то мошенникам, — ехидно выплевываю, испепеляя взглядом незваного гостя.
Ненавижу его! До сих пор… Проигрываю в голове последнюю сцену моего позора. И никакие психологические практики не помогают.
— Мамуль, это же наш папа? — тихонько уточняет Макс, дергая меня за юбку.