Ну, в очки. В половинку очков. Как называется половинка очков? Очко же, верно? Или очко — это про игральные карты и баскетбольное кольцо? Или про другое кольцо?
Дзанг! Вторая гайка прилетела из-за парапета крыши — с нечеловеческой меткостью и внушительной силой.
— А-а-а-а! Я убью тебя, остроухая тварь! — заорал киборг и воздел руки-пилы в небо.
Очень непрактичная комплектация. Похоже, ему сменили насадки на предплечьях для боя с упырями, и до сих пор он так и ходил, как сраный дровосек-маньяк. Как он жрал и вытирал жопу — вот что мне было интересно!
— Слушай, — сказал я, выходя на открытую местность, — а как ты эти два дня жопу-то вытирал?
— Это ты? Это ты, гребаный орк? — Киборг принялся размахивать мускулистыми руками и рассекать воздух жужжащими бензопилами. — Я убью тебя! Я распилю тебя на четыре части и эти части тоже распилю на четыре части! И сучку остроухую распилю по самые пятки!
Угрозы были довольно сомнительного свойства — похоже, мозг у него уже поплыл. Наверное, зрительная приспособа, которая была у него вместо глаз, сломалась окончательно и то ли током его долбила, то ли токсины в черепную коробку пролились… А потому что нехрен в себя пихать стрёмные искусственные предметы без крайней на то необходимости!
Я подкрался к нему на расстояние вытянутой руки, размахнулся ломом и гаркнул:
— Бу-у-у!!!
Киборг дернулся на голос, принял неустойчивое положение — и я врезал ему по опорной ноге. Нелепо размахивая пилами, он рухнул на груду щебня и… И на собственные руки! И раскромсал себе к японой матери всё брюхо со страшной силой — и помер.
— Ужас какой, — сказала Эсси, соскальзывая вниз по водосточной трубе с крыши. — Я просто отвлечь его хотела, а тут какая-то скотобойня получилась.
— Кто к нам с пилой придет, как говорится, тот от пилы и погибнет! — Я потыкал в прекратившую дергаться аугментированную тушу ломом. — Надо будет Кузе сказать, он железячек наколупает. А чем это ты его так по глазам настреляла?
— Вот! — Эльфийка достала из-за спины… рогатку!
Рогатка была что надо: из какой-то высокотехнологичной блестящей загогулины, с явно промышленной резинкой и кожетком-седлом из мягкой и прочной полимерной материи. И гаечек разных размеров у Эсси на поясе-патронташе в мешочке было много — запасливая, смотри ты, девушка! У нее и патронташей этих самых было аж три — кроме поясного еще крест-накрест через грудь. И штуцер за спиной. Взяла всё-таки!
— И вот этим вот приспособлением ты ходячую пилораму зрения лишила? — удивился я.
— Игрушка! — Эсси извлекла из мешочка увесистый метательный боеприпас, снарядила свое орудие, растянула резинку, прищурилась, прицеливаясь, даже язычок высунула от увлеченности процессом, а потом — пи-и-и-иу!