— А чего они-нах? — возмущался Щербатый, от нервов даже иногда забывая материться. — Почему сами упырей не сбросят, эти ваши влахи с гуцулами-ять и помаки с горанцами-врот? Мы с ними бок о бок против Османов стояли, мы-ять черных уруков из Крайны вместе изгоняли, это ж наши братья практически-здец! Они сами Батори править позвали! Я-нах понять-врот не могу, у них в головах кто насрал, когда вся сраная Скупщина-нах голосовала-х избрать премьер-министром носферату? Они не видели? Они думали, будет-врот по-другому-нах? Почему наши ребята-нах за них-ять…
Ну да, есть три сферы деятельности, настолько простые, что в них может разобраться даже необразованный снага из хтонической жопы мира: медицина, образование и, конечно, политика!
— Что за вихри враждебные веют над нами? — нарочито громко хлопнув дверью, спросил я. — Что случилось в Хтони, что вся Орда гудит, как будто наскипидаренная?
На меня обернулись сразу все и заговорили разом. У меня аж голова заболела. Но суть стала ясной: они все с самого утра кинули свою работу и сидели и смотрели новости, по которым постоянно, час за часом рассказывали одно и то же про войну и внешнюю политику.
— Падажжите… — поднял вверх ладони я. — То есть Государь заключил перемирие с Балканской Федерацией, и вы бросили всё и побежали обсуждать событие и орать друг на друга? Прэкра-а-а-асно! Были вроде нормальные типы и стали вдруг все дебилы.
— Бабай, ты не понимаешь! — подскочил ко мне Хуеморген. — Перемирие — это не выход!
— ХУЕМОРГЕН! КАРАВАН ЗА ПРОДУКТАМИ!!! — рявкнул на него я. — ГДЕ МОЕ МОРОЖЕНОЕ МЯСО, ФРИЦ ДЮРХДЕНВАЛЬД?!! МНЕ НУЖНО СРАНОЕ МЯСО!
— … отошли за Прут… — ошарашенно выдохнул он. — Демаркационная линия…
— Я, безусловно, рад тому, что в Орде у нас собрались патриоты Государства Российского и лично преданные Государю люди, но как это связано с тем, что у меня кончается мясо для донера? — наступал на него я.
— Кризис! — привел аргумент гном. — Внешнеполитический.
В голову мне моментально пришел незабвенный профессор Преображенский из «Собачьего сердца».
— Бросьте, — сказал я. — Если я вместо того, чтобы крутить шаурму и убивать тварей, каждый вечер начну у себя в квартире хором обсуждать политику — вот тогда у меня настанет кризис. Если ты, дядюшка Фриц, не наладишь логистику и не доставишь мне мороженого мяса — тогда у тебя будет кризис. И если ты, Щербатый, не закончишь со своими ребятами зачистку и благоустройство четырнадцатого квартала — у тебя тоже будет кризис.
— Бабай, — сказал Перепелка, которого я впервые за всё время нашего знакомства увидел со стаканом алкоголя в руке. — Ты аполитичный ублюдок. Как можно быть таким пофигистом? Это ведь вопрос патриотизма! Ты меня бесишь.