— Какие вы все нерешительные, — пробормотал я. — А ещё революционерами себя называете. Михаил Иванович, соглашайся. Порядок на улицах будет, лавки откроются, кино запустим для развлечения, дров я привезу, и народ сразу поймёт и примет тебя как власть. Скажут — вот они, настоящие большевики. О народе заботятся. А то ваши полицейские в Военной тюрьме сидят и боятся выходить. Хоть мы им и предлагали, но они ни в какую. Так что надо народную полицию организовывать.
— Матвей Матвеевич, ты, что, Военную тюрьму тоже под себя взял? — удивился Калинин и, не дожидаясь моего ответа, пояснил. — А вот это ты зря. Тюрьму волынцы взяли. Волынский полк. Они же и жандармов с полицией со всего города в заложники собрали. Кирпичников, их лидер, будет очень недоволен. А что касается договора между нашим Советом и тобой? Так-то я не против. Особливо, ежели ты, и правда, нам продуктов подбросишь.
— Вот и ладненько, — обрадовался я. — А с Кирпичниковыми всякими я разберусь. Ты мне лучше скажи, где напарника своего потерял? Ворошилова.
— Так разошлись наши пути-дорожки, — поморщился Михаил Иванович при упоминании его напарника по ссылке. — Вышел Клим из РСДРП, и вместе с Медведевым и Лутовиновым, они создали профсоюзную партию. Твой Хрущёв виноват. Запудрил мозги Климу.
— Ну, профсоюзной партии вам точно не хватало. Профсоюзов в России-то много и, если их собрать, то сила получится преизрядная. И вас, и меньшевиков, и все остальные партии может превзойти.
Возразил я Калинину, а сам невольно подумал, что и в этой истории Хрущёв умудрился нагадить большевикам. Видимо, ключевой он персонаж в этом мире. Надо бы за ним усилить наблюдение и не выпускать с Медвежьего.
……
Юха Харью упивался мощью и техническим оснащением своего нового танка. Пусть и скорость небольшая, зато он первый в колоне. Отвал, закреплённый на носу боевой машины, с лёгкостью расчищает путь. Баррикаду из всякого мусора на пересечении улицы Шпалерной и Литейного проспекта, стальной нож смёл в одно мгновение. Его новая машина даже не заметила этого препятствия.
Сам он названия улиц, по которым шла колона эвакуационной экспедиции — не знал. Зато их знал петроградский пионер — Алексантери Ахола. Его-то и посадили к Юхе в танк сразу за механиком-водителем. Сначала хотели дать ему русского прапорщика, которого выделила им местная власть в качестве проводника. Но, как выяснилось, сам проводник Петрограда не знал. Поэтому ему быстро нашли замену. А сам прапорщик ехал в бронетранспортёре позади танка Харью.
В этот момент, прерывая размышления командира танка — замигала красная лампочка на радиостанции. И поручику пришлось дотянутся рукой до поворотного тумблера и, активировав его, переключиться с бортовой сети на радио. Тут же в наушниках шлемофона послышался голос фельдфебеля Мякеля из штабного бронетранспортёра.