— Удивительная сдержанность, — хмыкнул Виктор. Он осторожно пригубил дорогой напиток и прокатил небольшую порцию старки по небу: в букете отчетливо чувствовался древесный аромат, уходящий куда-то в пряно-шоколадную ноту. В обычной жизни полицейский себе позволить столь дорогие напитки просто не мог и теперь искренне наслаждался прекрасным вкусом. — Раньше, помнится, наши генералы не стеснялись вмешиваться в политические расклады.
Намек на обстоятельства пятнадцатилетней давности был более чем прозрачным. Тогда Альберт еще не имел нынешнего статуса и только-только перевелся с должности старшего офицера патрульного эсминца в штаб главной военно-морской базы откуда уже стартовала его дальнейшая карьера в качества контрразведчика. Естественно двадцатишестилетний капитан — пусть даже сын почившего в бозе монарха — никакого влияния на политическую ориентацию моряков иметь не мог, поэтому фраза Найдена собеседника никак не зацепила.
— Когда на носу потенциальная война, это заставляет быть осторожным.
— А что так, — Виктор вопросительно вздернул бровь, — обычно армейцы только рады ввязаться в какую-нибудь драчку. Возможность сделать карьеру, заработать чины и ордена традиционно заслоняет все остальное, про тысячи смертей обычных бедолаг-солдат и говорить нечего, они вовсе никому не интересны.
— Обычно — да, — после некоторой паузы согласился глава морской контрразведки. — Однако в данном случае перед нами в полный рост встает перспектива воевать на три фронта, если не на четыре. В такой ситуации речь уже пойдет не об орденах, а о самом существовании страны. Толку от Белого Орла не будет, если исчезнет страна, которая тебя им наградила.
— Нашего богом данного монарха Его Величество Максима IX такие мелочи, видимо, не тревожат.
— Видимо, он считает, что лучше оставить небольшое королевство своему сыну, чем большое — чужому. К счастью в Поруссии еще остались патриоты, которые не согласны с таким подходом к процедуре престолонаследия.
— Мне насрать, — пожал плечами Виктор. Он поставил стакан по подлокотник кресла и щелкнул пальцем по протезу на месте левой руки. Даже сквозь одежду был слышен звонкий гул металла, из которого тот был сделан. — Мой патриотизм закончился пятнадцать лет назад на площади перед жаждущей крови толпой. По мне, так сдохните все вместе разом, я вам только аплодировать буду.
— Не слишком дипломатично, — скривился Альберт, но возражать не стал, признавая право племянника на его чувства по отношению ко всей государственной системе Поруссии
— Зато честно, — хмыкнул полицейский. — Собственно у меня всего два вопроса. Хотя нет — три.