— Глупость стоит денег! — сердито заявила рыжеволосая валькирия, упершая руки в бока, стоящая у стола и сверлящая съежившихся друзей очень сердитым взглядом.
Едва не поперхнувшись кофе, я кое-как все же проглотил его и отвернулся, старательно глядя на темнеющий горизонт, чтобы сидящие в заведении не видели моей широкой улыбки.
Это мои слова.
Я придумал эту фразу — понятно, что на авторство во всем мире не рассчитываю, но вот конкретно сегодня, конкретно на Ракушьем Мелководье, эту фразу придумал и первым произнес я, в ответ на удивленное восклицание «Но почему⁈» новичка, попросившего помощи.
Дело было так: только вернувшись с обеда, ощущая приятную сытость, я увидел терпящего бедствие танка, прикрыл его своим щитом, влил в него буквально чуток жизни и… отошел. Там четыре блопа атаковали троих новичков ближнего боя. Вернее уже добивали. Тут меня и попросили слезно:
— Спаси!
И я ласково ответил:
— Три серебряные монеты! — получив изумленное:
— Но почему?
— Глупость стоит денег! — не знаю почему я произнес именно эту фразу, но она сработала как волшебное заклинание, заставив новичка поперхнуться на полуслове, виновато съежиться и… кивнуть:
— Хорошо. Отдам. Три серебрухи.
И только тогда я влился в бой. Отбил несколько особо сильных вражеских атак, подлечил умирающих, потом сместился в сторону и позволил им самостоятельно закончить битву. После победы, приняв обещанное серебро, прочел им короткую лекцию о балансе группы и умелости действий, повторил суровое «Глупость стоит денег!», да и пошел себе дальше.
Хлесткая фраза настолько мне зашла, что я начал повторять её постоянно. Не все понимали выражение, не всем оно казалось удачным, что было видно по из закаченным глазам и слышно по недовольному фырканью, но я повторял и повторял, спасал и спасал, а еще разворачивался и уходил, если мне не платили — и тем самым обрек на смерть и полет к плите возрождения минимум пару десятков новичков. Многие из них потом меня нашли и высказали все что думают о жадности, а я им повторил: Глупость Стоит Денег! И ведь заплати они мне сразу — выжили бы. Уже тогда до многих дошла эта простая истина, они вернулись в бой, действовали против блопов более мудро, а когда их все же прижало и я пришел на помощь, они согласились платить и не выжили. Еще двое обиженных меня атаковали камнями с дальней дистанции. Их тут же «покрасило» в красный и они были отловлены стражей. Я тут же подошел и сообщил, что никаких претензий к юным воинам не имею, злого умысла не вижу и прошу их простить за невольные шалости. Негодники были отпущены и, стараясь на меня не смотреть, торопливо исчезли. А я вернулся к боям.