— Я знаю, кто ты на самом деле, Юлий Марс.
Я посмотрел на палец с безукоризненным маникюром, нацеленным на меня. Поднял взгляд на лицо Александры. Удивительно, какие мелочи отмечает сознание в такие моменты, хотя даже я уже чувствовал себя несколько утомлённым. Крохотный страз, утопленный в чёрном лаке, выглядел как маркер наведения. А в зрачках, расширенных от возбуждения и полумрака коридора, прямо-таки читалось перекрестие прицела. И я ни секунды не сомневался, на кого этот прицел направлен.
Организм сам собой переключился в боевой режим.
Время почти остановилось. Мысли, которым некуда было спешить, текли неторопливо, почти лениво, и я изучал их с разных сторон, прежде чем принять окончательное решение.
Что эта секс-бомба умудрилась на меня накопать? Насколько серьёзный прокол допустил Департамент? Где именно прокололись? И самое главное — куда девать труп так, чтобы его не нашли? С учётом вездесущего Профессора Мориарти и послушных ему камер вопрос был отнюдь не праздным.
Но сначала нужно было узнать, что именно стало известно Александре, подстраховалась ли она на случай, если ситуация выйдет из-под её контроля, насколько уязвима её страховка для АЛа, и нельзя ли обойтись без радикальных мер? Вдруг мне есть что предложить ей за молчание? Рискованно, конечно, но и возможными союзниками в моей ситуации разбрасываться тоже было не с руки.
Потом Александра моргнула, и снайпер внутри её хорошенькой головки отложил винтовку. Я представил, что она сейчас видит. Лицо в синяках и в крови, длинный порез на щеке, волосы слиплись от пота и крови безобразными сосульками, белая с чёрным и золотым форма лидера топа превратилась в лохмотья, ещё и пошатывает заметно…
Ну, допустим, пошатывался я намеренно, и порез был сделан хирургически, пока «стая» шумела и роняла друг друга куда и как попало. Но всё остальное было настоящим. Хотя пришлось попотеть, чтобы форменка обрела свой нынешний вид. Ну, и маску истощения и усталости, которую носил двое суток, я с себя пока не снимал.
Идеальная невеста и жена, заточенная на то, чтобы наилучшим образом послужить своему избраннику, не могла не повестись на это. Концентрированная женственность может быть равно беспощадна и милосердна, и сейчас побеждало милосердие. Что ж, это давало неплохие шансы на выживание самой Александре…
Пауза затягивалась. Я рассчитывал, что Герега сдастся быстрее.
— Ты как-то неважно выглядишь, — сказала она наконец. — И помыться тебе не мешало бы… Давай поговорим утром.