Река жутко злых солдат перехлестнула через борт и принялась забиваться в трюм. Опознав в них витязей, Олег моментально понял причину недовольства десантной партии. Элитные тяжелые кавалеристы Российской империи не меньше трети своего преимущества получали от коней. А сейчас им пришлось расстаться с выращенными на основе лошадей химерами. И потому обладатели сверхтяжелых лат и такого же ручного оружия оказались вынуждены перетаскивать свое громоздкое обмундирование собственными силами. Что им совсем не нравилось.
— Ну, все мы в руках божьих, — пожал плечами священник, которого такой ответ несколько успокоил. — И если он кого-то из нас вдруг сильно не захочет видеть, то найдет способ оставить сию персону живой. Может быть, даже вечно живой, чтобы уж наверняка.
Трофейное воздушное судно, нового названия которого Олег пока еще даже не удосужился узнать, оторвалось от крыши титанической крепости и взмыло в воздух. Ему требовалось догнать ушедшие немного вперед суда штатной эскадры, а после уже они всем составом должны были соединиться с другими силами, отправленными к Старому Соколу. Поскольку быстрым маршем пройти по недружественной территории наземные войска не могли, основной ударной силой грядущего штурма должна была стать именно авиация. Ну и та пехота и бронетехника, которую разнообразные летучие суда смогут принять на борт.
Первые два часа пути прошли относительно мирно и спокойно. Единственным более-менее выдающимся моментом стала встреча с еще тремя воздушными эскадрами, направляющимися к Старому Соколу. Внимательно оглядев образовавшийся флот, Олег насчитал восемь парящих линкоров, двадцать три эсминца и два напоминающих формой и цветом чугунные утюги броненосца. Корабли последнего типа вживую он видел впервые, но знал, что они применяются как раз для взлома укрепленной обороны и по живучести превосходят любые три другие судна, вместе взятые. Еще вслед за клином боевых судов тащился москитный флот из трех-четырех десятков обычных канонерок или патрульных яхт, играющих роль юрких и маневренных истребителей при парящих громадинах штурмовой авиации и десантных бомбардировщиков.
Вражеские подразделения наверняка засекли такую армаду российских войск едва ли не с момента взлета, но до поры предпочли вести себя тихо и мирно. Пытаться перехватить подобные силы парой-тройкой малых машин было бы просто пустой потерей техники. То же самое относилось и к отдельным зениткам, в принципе способным выпалить вверх несколько снарядов, но рискующих оказаться превращенными в пыль лишь через пару минут после своего подвига. Неприятности начались, лишь когда до цели стремительного ночного рейда осталось каких-то двадцать или тридцать километров.