Волк каким-то образом понял, что если он оставит чародея в покое, ограничиваясь сугубо демонстрацией своих внушительных клыков и грозным рычанием, то станет только хуже. А потому словно черная молния вновь метнулся в горло человеку, взмывая в воздух на высоту трех собственных ростов и устраивая едва ли не пикирующую атаку. И даже хлестанувшая его поперек итак окровавленной морды водяная плеть, содравшая изрядный шмат косматой шкуры, не смогла его остановить. Однако теперь волшебник был уже чуть лучше подготовлен к подобному маневру со стороны своего соперника, а потому вместо того, чтобы безропотно принять на грудь живой снаряд сумел чуть отступить в сторону, нанося встречный удар травмированной конечностью. Оскаленные зубы зверя и шипастая ледяная перчатка встретились друг с другом на огромной скорости, и в разные стороны полетели как обломки намороженных магией сосулек, так и желтоватые длинные клыки, вполне годящие на роль наконечников для стрел. Оба противника синхронно вздрогнули от боли, но прекращать схватку даже и не подумали. Шлепнувшийся на все четыре лапы зверь вцепился своей пастью в живот человека, намереваясь выпустить ему кишки. Правда, добиться успеха ему было не суждено. Должно быть, хищник очень удивился, когда сразу же за слоем кожи наткнулся на несколько мягких лишь по меркам металлов и вшитых прямо в плоть золотых пластин, но как-то отреагировать на это он уже не успел. Изогнувшийся подобно хвосту скорпиона поток воды окатил его ухо, а после не скатился по шерсти, а влился внутрь, прорвал барабанную перепонку и углубился дальше. Прямо в нежный и уязвимый мозг, оказавшийся мгновенно разорванным под натиском стихии, покорной воле чародея.
— Я точно сошел с ума, — обреченно простонал чародей, роняя трясущееся в агонии тело животного и без сил падая прямо на песок. Его буквально трясло от боли и чувства, которое как ранее казалось Олегу осталось лишь в прошлом. Магического истощения. Сотворение всего нескольких заклятий, причем с трудом дотягивающих до второго ранга, выпило из волшебника абсолютно все силы. — Рехнулся…Целиком и полностью! Мой разум поразился в какое-то безумие…
— Безумие — это то, что ты за жалких четыре недели освоил ту магию, над которой я билась двенадцать лет! — Раздался громкий и полный неподдельного возмущения женский выкрик со зрительных трибун. Задрав голову вверх, чародей обнаружил свою рыжеволосую любовницу, с сердитым видом упершую руки в боки, громко сопевшую и надувшуюся, как обиженный хомячок…Однако тот кто рискнул бы её сейчас погладить рисковал лишиться конечности, ибо расстроенный оборотень на волне эмоций могла мгновенно превратиться из хрупкой милой девушки в могучее косматое чудовище и чего-нибудь жалельщику откусить. Валявшийся на песке волк, по телу которого пробегали последние судороги агонии, по сравнению с Доброславой был не более чем щенком, у которого только-только прорезались молочные зубки. — Даже больше! Пусть я сейчас тренируюсь куда меньше, чем в детстве, но нет-нет, да и возьмусь за упражнения!