— Пятьдесят на пятьдесят. Зависит от качества того, как тщательно копались в их мозгах менталисты и насколько именно изменения психики завязаны на состояние тела, — пожал плечами чародей, силой мысли начиная нагревать воду в ведре, куда бросали грязные тряпки, дабы кипятком было легче удалить грязь и заодно вновь сделать ткани стерильными или хотя бы близкими к этому. Использовать одноразовые полотнища или инструменты больница «Буряного», увы, не могла себе позволить. — Священник, с которым я консультировался, не смог многое мне рассказать. Банально не его область, он больше по доставке грешников на высший суд или на худой конец полевому допросу…И хороших отечественных специалистов-менталистов во Владивостоке сейчас тупо нет, старые погибли или сбежали, новых покуда не приехало. А если и найдется кто-нибудь, то он не сможет поделиться со мной информацией, не нарушив своих клятв.
— Однако, кое-что ты все-таки узнал, раз не стал сдавать рабынь в монастырь или местный бордель, где они были бы, пожалуй, намного счастливее благодаря издевательствам совершенным над их психикой, — уверенно констатировала Лили, отходя к шкафам, где лежали различные медикаменты, в большинстве своем самой же эльфийкой и сделанные. Вот только сейчас её интересовали не чудодейственные препараты, способные поднять на ноги умирающего или, в случае ошибки дозировки, свалить с ног слона, а небольшая чашка с колотым сахаром, бокалы и заварочный чайник. — Делись. А то жизнь у меня ожидается длинная, мало ли что…
— Брат Ерафим готов был поклясться всеми известными ему святыми, что если у осман устраивают бунт те, кому не просто нацепили на шею хомут, то они чаще всего тяжело больны. Дряхлый слуга, который едва таскает ноги и готовится со дня на день отправиться на тот свет, может поджечь дом, где работал лет сорок. Кастрированный евнух удавит хозяйского сынка прямо в колыбели, когда страдает от лихорадки. Раб-телохранитель заслонит хозяина от убийц грудью и потом, утирая льющуюся кровь, вонзит клинок в подставленную господином спину. Из-за этого у осман и существует традиция отправлять слабых, старых и больных невольников на алтари чернокнижников или продавать их вампирам-купцам. — Иногда у Олега возникло желание бросить буквально все и засесть учиться геомантии. Отфильтровать один металл от другого для чародеев подобной специальности было довольно легко, а уж урановые месторождения он как-нибудь найдет. А после выжжет атомным пламенем самые страшные гнойники на теле этого мира, ибо даже отравленные радиацией земли будут лучше, чем рассадники чистого практически незамутненного зла.…Останавливал его глас разума, упорно ноющий, будто верхушку той же османской империи такими средствами уничтожить не получится, если не закатывать спецбоеприпас под бочок к каждому визирю, архимагу и сатрапу. А количество невинных жертв, никогда в своей жизни не владевших ни одним рабом, превысит число заслуживающих мучительной смерти ублюдков. И облететь все дворцы он даже на летучем корабле не успеет — найдут и уничтожат куда раньше. А вот джин делящихся материалов будет уже выпущен из бутылки, обратно его не загнать не получится и по сравнению с ним проживающие в районе Аравийского полуострова нелюди с врожденными магическими способностями не более чем забавные цветные козявочки. — И я его словам верю. Человеческий организм — это сложейший комплекс взаимосвязанных систем, и если какие-то из них вдруг начинают барахлить, то остальные тоже сбоят. Например те, которые отвечают за мыслительную деятельность или хотя бы влияют на неё. Железы внутренней секреции наполняют нашу кровь серотононином, и по сравнению с гормонами радости большая часть алхимической дури лишь жалкий суррогат. Подкорректировать их работу проще, чем изменить сознание невольника так, чтобы он и в бессмысленное бревно не превратился, и в любой ситуации ставил на первое место интересы господина, зачастую относящегося к нему хуже, чем к собаке, а не свои. Но мы, надеюсь, сможем это исправить…И кое-что другое тоже…