— Это бунт! Побег! Восстание! — Заорал Олег, выпрыгивая из-за поворота прямо к блок-посту, напоминающему сейчас вход в разворошенный муравейник. Глазам своим чародей постарался придать самое безумное выражение, а в голос подпустить истерично-испуганных ноток. Боевой маг рассчитывал, что по растрепанному мужчине европейской внешности в знакомой форме, который все еще безоружен, пусть и несет на боку кобуру, сходу стрелять не начнут, посчитав за союзника. Ну, не в первые же секунды обнаружат обманку, по крайней мере. Сознанию людей сложно всего-то за пару секунд перестроиться с одного шаблона на другой. Вот они тихо-мирно тянут лямку службы, а вот вдруг на крепость напали, что-то взорвалось с тыла, а в тылу у них пленники-индусы. Могущественные, опытные, опасные, других сюда не берут. Способные растереть в пыль ту жалкую горстку британцев, что несли охрану этого места, если вдруг найдут какой-то способ вернуть себе хотя бы малую часть своего истинного могущества. Ну, вот как тут не растеряться? — Заключенные убегают, а кто-то снаружи пытается их освободить!
Выкрикнув прямо в лицо стоящей у входа парочке британцев свой хитрый план, Олег побежал дальше, вглубь территории контрольно-пропускного пункта. И нанес свой удар лишь когда поравнялся с британскими боевыми магами, что по ему не стреляли, видимо решив будто перед ними действительно союзник, который поможет с отражением внезапной угрозы…Тем более, он же так бодро бежит в атаку с голыми руками, а значит маг который может тут колдовать и следовательно имеет право здесь находиться…
Резко остановившийся в дверном проходе боевой маг чуть не полетел кувырком из-за набранной инерции, но все же смог сбросить скорость достаточно, чтобы у него получилось направить левую руку к лицу не ожидавшего такого поворота событий британца, просто и бесхитростно тыкая растопыренными козой пальцами в глаза мужчины. Сильно тыкая, так сильно, что вскрикнувший и схватившийся за лицо англичанин на пару секунд не мог думать ни о чем больше кроме своих пострадавших органов зрения и чужих ногтей, почти вонзившихся в его мозг. Но ему повезло больше, чем второму, в приоткрытый рот которого ткнулся трофейный пистолет, чтобы спустя секунду пуля, выпущенная снизу вверх, разнесла мозг раззявы-часового на части. Полностью погасить звук выстрела ротовая полость покойного, конечно, не смогла, но ослабила достаточно, дабы на фоне то и дело звучащих новых взрывов, случающихся когда снаружи тюрьмы, а когда и изнутри, он не так уж и выделялся. Ослепленный же враг, мало-помалу начавший приходить в себя, сначала получил удар по кадыку, мешающий ему орать, а после был зарезан кинжалом, выдернутым из-за его же пояса.