Автор: Сандра Лав
Хилари Тяжелый каменный пестик мерно опускался в чашу, с тихим хрустом превращая сухие стебли в пыль. В воздухе моей маленькой мастерской стоял густой, терпкий аромат: здесь смешивались нотки горькой полыни, сладковатого чабреца. Я добавила в косушку немного воды, и серая пыль тут же превратилась в тягучую изумрудную пасту. Идеально. Если успею закончить до заката, завтра на рассвете мази уже будут стоять на полках городских лавок. Люди купят их, чтобы унять боль в суставах или заживить ожоги. Оранжевые отблески заплясали на стенах моего убежища, который я отвоевала у брата под свои нужды. Он, конечно, ворчал. Говорил, что сестре человека его положения не пристало пахнуть заниматься такой работой. Но не мог спорить со мной, зная, что я выиграю и так. Я перемешивала отвар, глядя, как на поверхности лопаются ленивые пузырьки. В этой тишине я чувствовала себя по-настоящему живой. Мне не нужны были различные приемы или пустые разговоры в гостиной. Я любила это одиночество. Внезапно дверь с грохотом распахнулась, впуская внутрь холодный сквозняк. — Хилари! — буквально влетела запыхавшаяся служанка. Моя рука дрогнула. Котелок опасно качнулся, пара капель драгоценного зелья шикнула, испаряясь на раскаленном камне. Сердце испуганно екнуло, а затем внутри мгновенно вспыхнуло раздражение. — О боги, Марта! — зашипела я, резко убирая котелок с огня, чтобы не испортить. — Еще шаг, и плоды трехдневных трудов оказались бы на полу! Ты хоть понимаешь, что это за состав? — Прости, госпожа, девушка прижала руки к груди, пытаясь отдышаться. Ее глаза были полны испуга. — Но ваш брат, господин требует вас немедленно! Срочно! Он в ярости, что вас нет в доме. Я тяжело вздохнула и вытерла руки о подол платья, чувствуя, как мирное настроение безвозвратно улетучивается. — Срочно. Конечно, у него всё всегда срочно, проворчала я, чувствуя, как в груди закипает гнев. — То, что я здесь спасаю половину города от заразы, для него, видимо, просто развлечение. Ну, хорошо. Посмотрим, что на этот раз заставило его поднять такой шум. Я бросила последний взгляд на свои травы, и решительным шагом направилась к выходу. Если брат решил прервать мой покой, ему придется выслушать всё, что я думаю о его срочности. Я почти бежала к дому, и каждый мой шаг отзывался в ушах резким стуком каблуков по каменным плитам. Гнев кипел во мне,Ну, Сойер, ну, братец, устрою я тебе. Я уже представляла, как распахну дверь и выскажу ему всё — и про загубленный отвар, и про сожженные травы, и про свое право на личное время. Но стоило мне толкнуть тяжелые двери кабинета, как заготовленные слова застряли в горле. В комнате было неестественно тихо и холодно. Сойер сидел за своим массивным столом, его лицо было бледным, а челюсти плотно сжаты. Но не он приковал мой взгляд. В креслах напротив него расположились несколько мужчин в глубоких темных мантиях. Один из них медленно повернул голову в мою сторону. Его глаза, пронзительные и холодные, впились в меня. — Ты звал, брат? — мой голос прозвучал резче, чем я планировала. Я инстинктивно скрестила руки на груди, пытаясь защититься от этого липкого, изучающего взгляда. — Звал. Присаживайся, Хилари, Сойер кивнул на свободный стул. Его голос был странным — сухим и безжизненным. Я села, выпрямив спину так сильно, что заныли лопатки. Внутренний голос кричал: «Уходи!», но было уже поздно. — Так вот, значит, какая она ведьма земли, внезапно заговорил тот самый мужчина. В его голосе слышалось не просто любопытство, а хищное восхищение. Ведун. И не просто какой-то самоучка, а по-настоящему сильный маг — я чувствовала, как его сила вибрирует в воздухе, заставляя волоски на моих руках встать дыбом. Я невольно передернула плечами от отвращения. — Да, это моя сестра, о которой я говорил, — Сойер заговорил быстрее, словно оправдываясь. — Она обладает редким даром лекаря и невероятной связью с природой. Я вопросительно и зло зыркнула на брата. Зачем он это делает? Зачем выставляет меня на показ? Атмосфера в кабинете стала невыносимой, удушающей. Несмотря на всю мою напускную смелость, колени мелко дрожали под подолом платья, а сердце колотилось где-то в самом горле. — Мы возьмем тебя, Сойер, произнес ведун, обращаясь к моему брату. — Но только с одним условием. Я увидела, как Сойер заерзал на стуле. Его пальцы, судорожно сжимавшие край стола, побелели. — И какое условие? — его голос осип, он даже не взглянул на меня. Ведун медленно перевел свой тяжелый взгляд на моё лицо. Его губы тронула едва заметная, пугающая усмешка. — Твоя сестра поедет с нами. Верховной нужны такие ведьмы. С такой огромной силой она станет очень нужной для нашего клана. Мир вокруг меня пошатнулся. Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Поехать к ним? В это логово черной магии, о котором матери пугают детей? Я знала, как сильно Сойер мечтал о повышении, как он грезил службой при Верховной, но цена цена была за гранью понимания. — Что?прошептала я, глядя на довольные, лица ведунов. Они уже всё решили. — Твой брат на хорошем счету. Ему нельзя отказываться. Ты ведь не хочешь, чтобы он всю жизнь жалел о потерянной возможности? Чтобы его карьера закончилась, так и не начавшись? Я сглотнула горький ком. Мой взгляд метнулся к Сойер . Он выглядел раздавленным. Его кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели. Он знал, как я ненавижу их порядки, как я дорожу своим лесом и своей тихой жизнью. Но я видела и другое — его тайную жажду величия, его страх остаться никем. Он дал мне всё. После смерти родителей он был моим щитом. Он заботился обо мне, когда я была слабой, он терпел мои капризы и защищал меня. Я не могла разрушить его жизнь. — Я согласна, мой голос дрогнул, в нем прозвучала обреченность, которую я не смогла скрыть. Внутри всё кричало от ужаса и несправедливости, но я заставила себя смотреть прямо в глаза черному магу. — Вот и отлично. Сойер, можешь благодарить свою сестру — ты принят, голос ведуны было доволен. Они поднялись все разом. — Собирайте вещи. В скором времени мы пришлем за вами карету, ведун остановился у самой двери и медленно обернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моим рукам, испачканным в травяном соке. — Берите всё необходимое. Сюда вы вернетесь очень нескоро. Если вообще вернетесь. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как внутри всё заледенело. Не вернетесь слова ударили под дых. Моя мастерская, мои грядки, лес за окном — неужели всё это теперь в прошлом? Я старалась держать лицо, расправив плечи и глядя в пустоту перед собой, но ногти так сильно впились в ладони, что я почувствовала острую боль. — Ну что же, еще увидимся, бросил он напоследок. Дверь закрылась с глухим щелчком. В кабинете воцарилась такая тишина, что я слышала собственное прерывистое дыхание и биение собственного сердца. Сойер не шевелился. Брат закрыл лицо руками, запустив пальцы в волосы, и начал медленно качать головой из стороны в сторону. Тишина затягивалась, становясь невыносимой, колючей. — Может, так будет даже лучше, глухо произнес он, не отнимая рук от лица. Его голос дрожал от смеси вины и робкой надежды. — Ты будешь при дворе, со мной. Я наконец-то буду спокоен. Не буду гадать по ночам, всё ли у тебя в порядке, не обидел ли тебя кто. Мы будем вместе, Хилари. В самом сердце Империи. Он странно, почти истерично усмехнулся и наконец поднял на меня глаза. В них светилось облегчение, за которое мне стало физически больно. Он получил то, чего хотел, но цена этого? — Спасибо, что согласилась, сестра, тихо сказал он. Я смогла лишь слабо кивнуть. Слова застряли в пересохшем горле, я видела его мокрые от волнения виски и понимала — назад пути нет. — Иди собирайся, Сойер попытался придать голосу строгость, но вышло жалко. — Они не любят ждать. Мы теперь одни из них мы должны соответствовать. «Одни из них». От этих слов меня едва не вывернуло. Я резко встала. Стул с противным скрежетом отъехал назад. Не сказав больше ни слова, я вышла из кабинета. Едва дверь за спиной закрылась, я привалилась к холодной стене коридора, чувствуя, как дрожь охватывает всё тело. Я закрыла глаза. Сердце в груди билось неровно. «Что я наделала?» — единственная мысль пульсировала в висках, заглушая все остальные чувства, кроме одного — всепоглощающего, липкого страха перед неизвестностью.