Разве что танаки себя хорошо чувствовали. Пока ждали, когда их будут загонять, нажрались свежей травки, выкосив перед воротами всё зелёное. И этим обжоры нас только порадовали: благодаря им мы каждый день пили свежее молоко.
Кочевники, вставшие в дозор, заняли позиции по периметру. В основном, на уцелевших участках стены. А вот беженцы из Стража, тихие и подавленные, боялись уходить далеко от телег. Женщины кутали детей в плащи, но дома занимать не спешили. Старики сидели на тюках, безучастно глядя в пустоту.
Дом старейшины, как я и предполагал, оказался достаточно вместительным для всех командиров. На первом этаже, в большом зале с очагом, мы расставили походные стулья и стол, наскоро сбитый из найденных досок.
Ночь опустилась быстро. Был здесь и вечерний ветер, но не такой сильный, как в пустыне. Тьма сгустилась, и лишь свет десятков костров разгонял её, отбрасывая на стены домов пляшущие тени.
Я стоял у ворот, вглядываясь в темноту за стеной. Где-то там, вдали, на границе слышимости, зарождался звук. Сначала едва уловимый, похожий на ветер. Потом — всё отчётливее. Кто-то массово подвывал в темноте, жалуясь на горькую жизнь.
— Слышишь? — Ситранис подошёл неслышно, встал рядом.
— Слышу… Вуги? — кивнул я.
— Они самые, — кивнул Ситранис.
Подвывания звучали со всех сторон. Вуги всегда так общались: то ли выли, то ли скулили. Очень жалобно. Однако не дай боги встретиться со стаей голодных зверей.
— Крупные, должно быть, — заметил регой. — И много. Судя по голосам, не меньше сотни…
— Больше, — возразил я, прислушиваясь. — Две, а, может и все три. Кружат, но не подходят.
— Боятся. Слишком много огня, слишком много людей. Вуги умные, на рожон не полезут, — согласился регой.
Эти звери, может, и небольшие, чуть выше колена в холке. Зато челюсти у них невероятно мощные, способные без проблем дробить кости. По одиночке вуги — не слишком большая угроза для вооружённого человека. А вот голодной стаей, да в темноте… Если не повезёт, могут зазевавшегося путника за мгновения разорвать.
А сейчас они просто выжидали. Надеялись, что кто-то отобьётся и станет лёгкой добычей.
Жалобный вой не стихал всю ночь. То удалялся, то приближался, то звучал с одной стороны, то окружал деревушку со всех сторон. Люди спали тревожно, вздрагивая от каждого особо громкого завывания. Животные тоже беспокоились: гнуры ревели, переханы били копытами.
Рассвет окрасил небо в бледно-розовый цвет. Я уже стоял у ворот, глядя, как первые лучи скользят по крышам, и наблюдал за одиноким облачком, летевшим по небу.
Облако! Летит!