— Кто сказал? — уточнил я.
— Стражники у входа. Говорят, порядок такой. Чтобы ополченцы по городу не шатались. Ну и, значит, на улицах не бузотёрили! — ответил другой ополченец, постарше и посуше телосложением.
Я хмыкнул. Порядок — это хорошо. Порядок надо уважать. Но держать людей взаперти, когда они и без того на пределе — плохая идея. Да и с порядком ничего общего не имеет.
— А тренироваться? — спросил я. — Есть здесь место, где можно?
Первый парень оживился:
— Есть, триосм! За складами, в смысле, за казармами площадка есть! Там раньше товары грузили, а сейчас место пустое.
— Хорошо. — я похлопал его по плечу. — Отдыхайте пока. Сейчас что-нибудь придумаем.
Спустившись вниз, направился к помещению, где принимали оружие. За решёткой сидел всё тот же чиновник, что и утром. Тощий, с недовольным лицом. Под его длинным носом, похожим на клюв, лежали списки, в которых работник Гильдии старательно что-то выводил.
— Чего надо? — проворчал он, не поднимая головы от работы.
— Спросить хочу, — сказал я, облокачиваясь на стойку. — Как у нас здесь оружие в порядок приводят? Заточка там, чистка?
Чиновник нехотя поднял на меня взгляд. Заметив гильдейскую печать, тяжело вздохнул. Послать меня в далёкие дали не вышло бы.
— А, наёмник… — чиновник снова вздохнул, будто одно моё присутствие добавляло ему работы. — Кузнецы приходят иногда. Раз в два-три дня. Всё сами проверяют, в порядок приводят.
— А если сложная поломка? — уточнил я.
— Тогда увозим в арсенал, и там замену выдают, — чиновник нырнул обратно в свои списки, но отвечать мне продолжил. — Ещё рабы есть, человек пять. Они каждый день чистят оружие и броню. Но только то, что воины сдали на хранение. Смазкой мажут, ржавчину снимают.
Я кивнул, однако про себя отметил: рабы, значит. Те же казённые рабы, которые за всеми нами здесь убирают. Вот только любой воин должен сам за оружием ухаживать. Топор, который за тобой раб чистит — это не топор, а так, железяка. Неизвестно, в какой напряжённый момент подведёт.
— А есть тренировочные копья и мечи? — спросил я.
— Есть тупые копья и мечи, — ответил чиновник. — И тупые топоры, и тупые… А, ну да, булавы же всегда тупые. А вообще, всё оружие такое тупое, будто его специально всю ночь портили.
С этими словами он подозрительно посмотрел на меня. И я понял: да, в глазах чиновника, возможно, именно так оно и было. Мы выходили ночью на стену и затупливали оружие, чтобы добавить ему работы, а кузнецам — лишних монет из бюджета.
— Проблема в песчаных демонах. Об них оружие постоянно тупится, — развеял я его смутные подозрения. — На одну триосмию этих тупых хватит?