Тут и РПГ-7 с выстрелами в ящиках, и пулемёт ПК, и ящики с патронами, и ящики с гранатами Ф-1 — всё аккуратно утрамбовано, чтобы вместилось побольше.
«Вот тут точно нужно выходить на связь», — подумал я и достал телефон.
Записываю в заметки свои приблизительные координаты, полученные от GPS и ГЛОНАСС — обе системы навигации дают противоречащие друг другу координаты, но мне прямо точно не надо…
Снимаю с пояса «Азарт».
— «Январь», вызывает «Дюшес-1», — послал я запрос к богам радиоволн. — «Январь», вызывает «Дюшес-1».
Специально ради меня, одного такого на свете, специальная группа съездила в Элисту и разместила стратостат с ретранслятором. Теперь в Элисту будут систематически ездить специалисты, чтобы обслуживать наземную аппаратуру.
— «Дюшес-1», «Январь» на связи, — спустя десяток секунд, ответил мне Ронин.
— Короче, записывай координаты… — начал я.
Диктую ему все собранные координаты — я тщательно чешу все встречающиеся населённые пункты, в которых помечаю весь обнаруженный ценный лут, стараясь не пропускать ничего.
А иногда, если лут прямо очень ценный, прячу его понадёжнее, чтобы никто точно не увёл.
В данном случае, ничего прятать не надо, потому что если за всё это время никто сюда не пришёл, то до прибытия группы эвакуации точно не придёт.
— … и вот эти координаты, которые последние — тут вообще капец, «Январь», — поделился я. — Дороже, чем всё, что я озвучил до этого. Будь я на твоём месте, послал бы сюда группу в приоритете. Но это не является инвестиционной рекомендацией.
— Хорошо, «Дюшес-1», понял тебя, — ответил Ронин. — Ещё что-то?
— Кроме того, что я двигаю дальше? — уточнил я. — Нет, ничего. Конец связи.
Возвращаю «Азарт» на крепление и закрываю боковую дверь Буханки.
Ещё раз, во избежание недоразумений, прочесав лагерь, удостоверяюсь, что нашёл всё ценное.
«Пора валить дальше…» — подумал я, направившись к посёлку Буровому.
Посёлок меня вообще не удивил — я сразу догадался, что раз никто не почистил туристический лагерь, то в посёлке точно никто не живёт. Так и оказалось — заброшен он очень давно.
Хожу по нему и размышляю о всяком.
«Вот Лапша, блин…» — вспомнил я о своей ненаглядной и непредсказуемой. — «Можно же было нормально, блин…»
Эти её подозрения, нервы, импульсивность — я вообще, поначалу, подумал, что она залетела и мне пора готовиться становиться отцом, но дело, как оказалось, не в этом.
Дело было в Гадюке, которая вела свою игру и пыталась пробиться повыше. Она такая не одна — таких людей немало, поэтому надо держать ухо востро.
«Проф, блин, вроде немало поживший дед, а иногда такой тупой», — подумал я. — «Он бы ещё Щеку Палке в сопровождение предложил…»