Это страх, это осознание угрозы от внешнего мира, это понимание безальтернативности КДшников — либо что-то из этого, либо всё вместе.
А тут всё иначе. Любой местный КДшник может размотать всех этих аксакалов за один заход — просто переломает им их старческие шеи, а Мурад далеко не самый сильный КДшник, поэтому сломать его вообще не проблема.
Значит, всё держится на авторитете аксакалов, а возможно и на чём-то большем, чем просто авторитет.
— А до чего они хотят договориться? — спросил Сергей.
— Серёг, тебя это ипать ни должно, есть жи, — ответил ему Шахром. — Алтынмурад парешает. Как скажит — так будит.
Этот, несмотря на то, что таджик, органично вписался в местную тусовку — наверное, в Таджикистане тоже есть этот момент с аксакалами и их традиционной властью.
— До чего договорятся, до того договорятся, — ответил я Сергею, перефразировав спич Шахрома. — Это вообще не мои печаль и тоска, как и не ваши. На то они и… как ты там сказал, Шахром? Сардукары?
— Сардор, — поправил меня таджик. — Начальник.
— Да-да, на то они и сардоры, — покивав, сказал я.
— И тебя вообще не заботит то, как это скажется лично на тебе? — поинтересовался Сергей.
— Что именно скажется лично на мне? — уточнил я.
— Ну, их решение, — пояснил он.
— Единственное, что произойдёт, в любом случае — это новый приказ, — ответил я на это. — Приказ идти в несусветные дали, встречать там новых зверей и убивать их, встречать там новых людей и… ну, по ситуации. Что бы они ни решили — в моей жизни не изменится нихрена. Принципиально, блин.
— То есть, тебя это вполне устраивает? — спросил Сергей.
— Ну, да, — ответил я. — Это же заебись — прокачка идёт, а мне ещё и деньги за это платят!
— У вас рубль ест, да? — с удивлением спросил Шахром.
— Да, есть, — подтвердил я. — Давно уже… Золотая монета…
Достаю из кармана брюк одну монету и бросаю её Шахрому.
— Золото… — прошептал он, рассмотрев монету. — Красива…
— Как на таджикском будет «золото»? — поинтересовался я.
— Тилло, — ответил Шахром.
— Надо запомнить… — произнёс я. — Я слышал, что таджикский похож на персидский — это правда?
— Чуть-чут похош, — нахмурившись, ответил Шахром. — Дари болше похош.
— А этот язык где? — спросил я.
— Афгонистон, — ответил он.
Я думаю, что будет глупо лезть в чужие края, не зная чужого языка.
— А на персидском у вас кто-нибудь говорит? — спросил я.
— Я гаварю, — ответил Шахром.
— Ну, ещё кто-то? — спросил я.
— Ест люди, — сказал он. — У Алтынмурада спраси.
Шахром снял с мангала ещё одну партию шашлыков и положил их на опустевшее блюдо.
— Пиво бы сейчас не помешало, — произнёс Сергей.