Рыженькая тоже вскочила с места и протянула документы, со словами:
— Простите меня! Мне показалось… Еще эта старуха! — девица зло стрельнула глазами в сторону старушки, все еще стоявшей в углу в надежде, что я признаю ее своей тетушкой.
— Эти люди с нами, — Наталья Петровна небрежно указала на Стрельцову и Бабского. — Надеюсь им не надо показывать документы?
— Нет! Что вы, что вы! Добро пожаловать в Лондон! — отозвался офицер граничной службы.
— Рядом со мной и не оглядывайся! — Бондарева взяла меня под руку и бросила Бабскому. — Сэм, не забудь вещи!
— Ты — демоница! — я едва не рассмеялся, сейчас Наташенька меня удивила. Удивила очень приятно.
— Разговоры отставить! — тихо, но твердо сказала штабс-капитан, уводя меня по пустому коридору к террасе с подъемниками.
Не знаю по каким таким хитрым причинам, но в этот момент мне особо остро захотелось трахнуть баронессу Бондареву. И мысли мои омрачало понимание, что при ее характере в ближайшее время таких прелестей между нами точно не случится. Я взял ее ладошку, погладил ее, поглядывая на менталистку с улыбкой хищника, который не может отступиться от своего.
Когда мы вышли на террасу, с которой открывался вид на огромный нижний зал воздушного порта «Heaven’s Gate», полный мигающей рекламы, людей багажных тележек, суеты, Наташа остановилась и повернулась ко мне.
— Я знаю, корнет, о чем ты думаешь! — она своим излюбленным жестом выставила передо собой указательный палец, едва ли не ткнув им меня в подбородок.
— Я не сомневаюсь: ты же менталистка. Более того, еще раз повторюсь: я не скрываю то, что думаю на твой счет, — ответил я, подавшись чуть вперед так, что ее пальчик коснулся моих губ.
С полминуты Наташа пристально смотрела на меня, я же смотрел в ответ. Смотрел на нее с нескрываемым обожанием. Нашу дуэль взглядов прервал Бабский и спешившая за ним Стрельцова.
— Ваше сиятельство, госпожа Гилфорд! Как же вы так неожиданно возвысились и даже новым мужем обзавелись⁈ Отбили у Элизабет⁈ — рассмеялся Алексей, опустив возле нас сумки.
— Оставить глупые шутки, поручик! — Бондарева резко повернулась к нему. Рядом не было посторонних, и она говорила по-русски.
— Ладно, ладно, не горячитесь. Я душевно потрясен, как вы, ваша милость, все это провернули! Клянусь, я в восторге! — Бабский приложил руку к груди и театрально поклонился. — Только скажите, а почему графиня Гилфорд? Разве не надежнее было опираться на имена и фамилии, которые уже в паспортах?
— Может быть вы, ваше сиятельство, это поясните? — Бондарева перевела взгляд на меня, подбрасывая мне довольно хитренький ребус.