— Бежим! — крикнул Бабский, хотя я не нуждался в его подсказках — сразу бросился через газон, перепрыгивая низкорослых кусты.
Элизабет среагировала мгновенно. На бегу я не успел разглядеть ее быстрых, выверенных движений, но увидел, как африканец тут же отпустил Наташу и упал, сраженный ударом ноги чеширской кошечки. Я не знаю, как это могло быть, но она явно использовала технику очень похожую на «Олиссин Флет Нарос» — «Искусство Быстрых Ударов» лемурийского боя. Ту технику, которую в этом мире и в это время мог знать только я и то лишь отчасти. Возможно, мне померещилось: такой технике участятся десятилетиями и только с высоким наставником. Ну откуда она у Элизабет, если баронесса всего-то взяла несколько уроков самообороны у Сашки Растопина⁈ Даже если предположить, что Элизабет каким-то неведомым образом переняла некоторые навыки из глубин моего сознания в готовой шаблонной форме, то подобное допущение находилось за гранью возможного. Ведь большая часть этих навыков скрывалась в архиве моих прежних жизней — я сам могу пользоваться лишь небольшой их частью.
Сейчас не время было размышлять об этом. Я активировал в правую руку кинетику, в левую на всякий случай магический щит, предполагая, что начнется стрельба. К этому моменту, Элиз резким ударом в пах сложила здоровяка, бросившегося на нее справа. Штабс-капитан тоже не растерялась: раздалось пять частых шелков остробоя, появившегося у нее в руке, и негодяй в кожаной куртке упал, так и не успев выхватить пистолет.
Здоровяк, было согнувшийся после удара Элиз в пах, мигом пришел в себя, выпрямился и пошел на Стрельцову. Я остановился, выцеливая, чтобы снести его кинетикой и не зацепить Бондареву у которой, видимо, кончились дротики в остробое. Задействовать кинетику я не успел: Стрельцова снова проявила чудеса быстроты и координации — три резких удара остановили разоренного увальня. Он заорал, хватаясь за разбитую физиономию и медленно оседая.
Когда мы с Бабским подбежали, то стряслось вовсе неожиданное. Здоровяк упал на четвереньки и заскулил.
— Сидеть! — прикрикнула на него Бондарева.
Элизабет, уже готовая выстрелить в него из остробоя, опустила оружие.
— Сидеть! — внятно повторила штабс-капитан, делая сложные пасы правой рукой — как я понял, Наташа сейчас работала с его менталом, найдя уязвимые точки этой, так сказать, гориллы и внушая ему, что он теперь пес.
Однако, что-то пошло не так: здоровяк, роняя капли крови с разбитой морды, вдруг зарычал и бросился на нас с Бабским. В тот же миг дважды щелкнул остробой Стрельцовой. Оба дротика вонзились в зад взбесившемуся «псу». Тот дернулся, завизжал и пустился наутек. Все так же, почти на четвереньках, проявляя при этом невероятную прыть.