— Эй, Профессор! Эй! — из тумана словно призрак появился Чикуту с натянутым почти до самых глаз капюшоном. — Давай, бегом отсюда! Ты хоть понимаешь, куда мы влезли⁈
Майкл молча пожал плечами и поспешил за ним.
Когда они пересекли Эссекс-роуд перед носом визжащего тормозами «Моргана», ацтек пояснил:
— Эти уроды, которых ты пострелял, из людей Сладкого Хариса. Тот здоровый вроде как его доверенный. Видел я его морду на сходке под Dolly’s Tower. Сечешь, чем пахнет? Это дерьмо даже не пахнет, а воняет на весь Лондон!
— Не знаю о чем ты, — отозвался Милтон, чувствуя лишь боль в плече и нежелание ни о чем говорить.
— Как не знаешь? Харис! Сладкий Харис — он торгует наркотой. Он первый в Уайтчепеле и Майл-Энд! Он, вроде как собирается подмять Шордитч. Сечешь? Если я морду того не перепутал, то дела наши хуже, чем дерьмо в подъезде! И эта сука-Проказница!.. — Чику обернулся на «Three Old Barrels», красная вывеска которого едва виделась в тумане. — Она меня знает, и их знает! Она же шлюха — она нас точно предаст. Понимаешь? Ее даже уговаривать не надо — сама побежит к Харису, чтобы ему услужить. Надо было ее кончить там же! Всех надо было кончить!
— Итак много смертей, — угрюмо произнес Майкл. И что он должен был понять, из сказанного Чикуту? Сейчас барон Милтон понимал лишь боль в плече и желание, скорее добраться до дома Синди.
— Они убьют нас, Профессор! Тупо расстреляют прямо на Чиксан, как уже было с Дарсоном. Здесь Костлявый не поможет! Даже Бомбей здесь бы не помог! Нахуя ты начал стрелять⁈ — с горечью вопросил Чикуту, сворачивая в проулок и сам понимая глупость своего вопроса.
— Потому, что они начали стрелять в меня, — Майкл замедлил шаг и тяжко вздохнул.
— Ты Пижона обчистил? У тебя же не было ствола. Ствол его? — ацтек дерганым шагом обошел перевернутый мусорник.
— Да, — Майкл поправил «Karakurt», который норовил выползти из-за пояса.
— Покажи, что еще взял? — Чикуту остановился, затем сделал пару шагов к ящикам у стены какой-то лавки.
Барон Милтон хотел было сказать, что покажет потом, когда доберутся до дома Синди, но интерес, сколько денег было в бумажнике Пижона, и что там за пакет и рулончик с чем-то, оказался выше. Он тоже шагнул к ящикам, держа навису левую руку, правой начал выкладывать добычу из карманов.
Едва он выложил первый предмет — небольшой шелестящий пакет, Чикуту схватился за голову и возвопил молитву своим недобрым богам.
За время, которое мы провели за столиком в обособленной кабинке ресторана «Сент-Джеймс», я понял: Бабский не такой уж плохой менталист. У парня имелся талант, не выдающийся, но заметный. Стоянку и мой «Гепард» он нашел не без помощи Наташи Бондаревой — я чувствовал, как она настойчиво посылала ему ментальный сигнал. Не могу сказать, что этот факт усилил мои подозрения относительно милейшей Натали Петровны, ведь связь между членами группы в «Грифоне» — штука совершенно обыденная, даже обязательная во время боевых операций. Но, с другой стороны, наша миссия на землях Коварного Альбиона еще не началась, а значит по внутреннему уставу подразделения «Грифон», Бондарева не была обязана помогать Бабскому. Да, я ей это позволил, оставляя заботу о запоздавшем члене нашей команды на ее усмотрение. Однако от того, что она оказала ему помощь, не стоило делать вывод, будто штабс-капитан каким-то особым образом связана с поручиком Бабским.