Сердце хрипло колотилось о ребра, ноя тупой болью.
— Она погибла, потому что вы герцог? — Касар болезненно улыбнулся и надрывно выдохнул.
— Нет. Потому что я вампир.
И добавить к этому было нечего.
Степан не стал спрашивать о самом очевидном сценарии, что мелькал в голове: не мог же в самом деле герцог загрызть свою жену с голоду? Касар тот, кто пошел бы на поводу инстинктов.
Герцог бесшумно прошел к креслу и сел. О, если б он только не родился вампиром, кем угодно, только не вампиром, то Аяру бы никто не тронул. Если б он не был вампиром, то не уходил бы на несколько суток, чтоб раздобыть пропитание семье, не оставил ее одну, и никто б ее не забрал.
В то время кто угодно мог иметь раба вампира, а частную собственность других рас алхимики не трогали.
Их народ был не больше, чем пылью под ногами других, и потому вольный вампир — дикий зверь, которого мог присвоить любой, у кого хватит сил.
После гибели жены Касар пытался найти способ изменить судьбу тысяч таких же вампиров, но его эксперименты по смене расы провалились. И когда надежда, хрупкая стеклянная надежда на мирную жизнь разбилась о правду, герцог утопил континент в крови.
Если миру не бывать, то не лучше ли стать тем, кто нападает?
Касар и по сей день корил себя за то, что когда-то верил: обойдется, их минует участь остальных. Но Аяру не минула.
— Когда тебе будет нестерпимо трудно, когда ты будешь сомневаться, правильный ли выбор сделал, — тихо произнес Касар, встретившись взглядом с Кифеном, — помни, что я выбрал другой путь. И не было ни единого дня в моей жизни, когда б я не пожалел об этом.
— Спасибо.
Именно эти слова Степану было так нужно услышать. Теперь ему станет немного легче, ведь он не ошибся, он всё делает правильно.
Про тех, кто сердце сжег дотла
— Ты всегда можешь поговорить со мной, если тебе это необходимо. — как бы невзначай бросил герцог.
Ментальное состояние Кифена не на шутку тревожило — да, это, конечно, очень по-вампирьи, держать всё в себе и молча взваливать ненужный груз на плечи. Но еще немного и, Касар уверен, граф сорвется, а это грозит неконтролируемым выбросом магии. Так еще и помереть от этого может.
В общем, Степана надо было спасать, срочно и очень осторожно.
— Почему вы так относитесь ко мне? Потому что я иномирец? — попаданец правда не понимал. Принимать от кого-то в этом мире доброту оказалось так странно и непривычно, что граф непроизвольно насторожился.
Касар, конечно, и до этого относился к Степану нормально, но теперь уж прям как-то слишком дружелюбно. Почти предлагал побрататься.